Инквизитор поневоле
Шрифт:
С грохотом замок вывернуло из дверного полотна, и ничем больше не удерживаемая дверь, покорёженная и ощетинившаяся щепой, стремительно распахнулась в полутьму общажного вестибюля.
За спиной сверкнула молния, высветив на противоположной стене мой занимающий почти весь проём грузный силуэт. Громыхнуло.
— А-а! — раздался пронзительный женский крик, и шагнув внутрь да чуть привыкнув к полумраку, я увидел забившуюся в угол бабку-вахтёршу с разинутым в крике ртом и выпученными глазами.
— Инквизиция, — произнёс я, мучительно соображая, как бы
Крик начал стихать, видимо, кончился запас воздуха в лёгких, но заметив, что бабка, набрав новый, собирается завопить ещё раз, я, изловчившись, прямо в латной перчатке нарисовал в воздухе перечёркнутый круг, бросая на вахтёршу так называемую «молчанку» — заклятье немоты.
Сработало — та застыла, беззвучно, словно рыба, разевая рот в наступившей тишине.
— Спасибо, — буркнул я, — сам поищу.
Сразу было видно, что общежитие женское. Какие-то цветочки на подоконнике, пальмы в кадках, паласы на полу, шторки на окнах в коридоре. И сладковатые, еле уловимые ароматы витающих в воздухе духов.
— Как же здорово, когда большинство девчонок ещё не приехало! — раздалось вдруг из приоткрытого проёма одной из дверей, что тянулись рядом вдоль коридора.
— Это да, и самое главное — нам никто не мешает, — проворковал томно второй голос. Тоже женский.
Поравнявшись с открытой дверью, я с любопытством заглянул внутрь и увидел двух старшекурсниц лет двадцати на вид, брюнетку и блондинку, что страстно целовались, лапая друг дружку за, так сказать, грудь. Голую… Голые. Что характерно, третий размер у обеих.
— А-а! — снова раздался крик, теперь уже на два голоса, когда бесстыдницы, нацеловавшись, обнаружили меня.
«Грешницы, — мелькнула неодобрительная мысль. Мелькнула — и пропала, а я подумал: — Мда, ну и нравы у современной магической молодёжи».
Дверь комнаты резко захлопнулась перед моим лицом, и я, выждав пару минут, пока девчонки успокоятся, аккуратно постучал.
— Д-да? — раздался из комнаты тоненький дрожащий голосок.
— Инквизиция, — снова представился я.
— Мы больше не будем, честно! Только не говорите родителям! — запричитали из-за двери.
— Больно надо. Занимайтесь чем хотите, только дверь закрывать не забывайте, — произнёс я с лёгкой иронией. — Я здесь по другому вопросу.
— Правда? — робко переспросили меня.
— Правда-правда, — ответил я, и дверь со скрипом отошла, приоткрывая побелевшее от испуга лицо брюнетки.
«А ничего так, — подумал я, — грешница. Симпатичная».
— Скажи, красавица, — обратился я к ней, — а не знаешь ли ты часом, где живёт Ниике-хатун, студентка из султаната?
— На третьем, в конце коридора, — пискнула та.
— Спасибо, красавица!
Я церемонно наклонил голову, прощаясь, и, развернувшись под её ошарашенным взглядом, направился к лестнице.
Усмехнулся, услышав за спиной звуки поспешно закрываемой на все замки двери. Всё-таки произвожу впечатление.
Комнату Ниике-хатун я нашёл быстро. Помог нарисованный на двери
Постучав и увидев открывшую дверь девушку, я улыбнулся.
— Здравствуй, Ниике.
— Вы?!
— Я.
Подхватив девушку за талию, я приподнял её и крепко поцеловал в губы.
— Что… что… что… но… ваша сила!.. — только и смогла вымолвить она, когда я поставил её обратно на пол.
— Есть один способ, — негромко сообщил я.
— Какой?
— Брак перед богами, — ответил я и испытующе взглянул на охнувшую от неожиданности девицу. — Только он не нарушит мой обет.
— Но что… как… ох! Почему я вообще?!… — возопила та наконец, отходя от первоначального шока. — Вы враг, вы хотели убить моих близких, я же вас ненавижу!
— А я тебя люблю, — ответил я спокойно, глядя прямо на нее.
Она замерла, прижав руки к груди, не отводя взгляда от меня и я почувствовал, как невидимая, незримая нить словно соединила нас. Связав крепче судьбы, крепче всего что было раньше.
Все окружающее медленно пропало, оставляя лишь бездонные озера ее глаз.
И только нудно и навязчиво капал где-то не до конца закрытый кран, нарушая установившуюся тишину.
Глава 7
Уже у себя на чердаке, скинув доспехи и свалив их бесформенной кучей на полу, я бросился умываться и вдруг понял, что у меня дрожат руки. Вот натурально так ощутимо подрагивают. Да и вообще, когда мне вспоминалось всё произошедшее, меня начинало попеременно бросать то в жар, то в холод. Картины того, как уверенно и хладнокровно я себя вёл… Скажи мне кто раньше, что я, ничуть не смутившись, буду общаться с девушкой, которую только что застал полуголой и целующейся с такой же полуголой подругой, а затем хватать другую, совсем малознакомую девушку и взасос целовать, да ещё и совершенно спокойно врать про любовь, проникновенно заглядывая ей в глаза… Пожалуй, в ответ я только похмыкал бы да вздохнул, что мечтать не вредно.
И эта любовь… Я взрослый, в меру циничный и прекрасно знающий, чего хочу, мужик. Что Ниике мне нравится — не отрицаю. Красивая молодая девушка с отличной фигуркой, темпераментная, что добавляет пикантности… но вот прям головокружения, да даже просто влюблённости я к ней не испытывал. Просто в силу возраста, давно уже, между прочим, не восторженно-мальчишеского.
Щёки мои заалели от нестерпимого стыда, когда я взглянул на самого себя в небольшое зеркало, прибитое над раковиной. Девчонке-то лет восемнадцать-девятнадцать всего, и такое заявление о высоких чувствах на неё явно сильно подействовало — то-то она стояла словно пыльным мешком ударенная. Задание, мать их. Завербовать, фиктивный брак, обман, обман, обман… А каково будет ей, когда она всё узнает? А она узнает. Когда-нибудь же эта игра в шпионов закончится.