Инквизитор поневоле
Шрифт:
Но это было ещё не всё, и следующим пунктом Амнис, по-видимому, решил меня добить.
— И третьим для тебя заданием будет общее курирование академии на предмет занятости её студентами и преподавательским составом незаконной магической и иной деятельностью, выявление таковой и пресечение. Записал?
— Записал, — убитым голосом произнёс я.
Если первые две задачи были геморройными в силу слабости моей практической и теоретической подготовки, но принципиально нерешаемыми не являлись, то третья оказалась прямо-таки гвоздем в крышку моего гроба, ибо академия
Я вспомнил свой сон — вот уж точно неугодный! Похоже, мою дальнейшую жизнь кое-кто, не будем показывать пальцем, решил превратить в персональный ад.
У меня не было ни малейшего сомнения в том, что куча народу занимается сомнительными с точки закона делишками. Особенно среди магов. Тех хлебом не корми, дай поэкспериментировать с запрещёнкой. Выявить всё в одиночку? Да проще повеситься.
И я, кажется, извращённую логику начальства понимал. Загрузить меня заведомо невыполнимой работой и потом с удовольствием наказывать за неисполнение. А если ещё и окажется, что тут как в НКВД, то есть «выговор, строгий выговор, расстрел», то в инквизиторах я пробуду не слишком долго.
Я уж было хотел бросить этот ежедневник Амнису в лицо да высказать всё, что о нём думаю, как тот неожиданно добавил:
— Первый год службы считается обучающим, и оценивается не столько результат работы инквизитора, сколько проявленные смекалка, усердие и наличие иных необходимых навыков. Но это не значит, что можно халатно относиться к выполнению поставленных задач, так как по окончании года будет комиссия по оценке профпригодности и определение дальнейшего места службы. И уж поверь, есть места, куда ты точно не захочешь попасть. К примеру, на границе Мёртвых пустошей мало кто доживает до пяти лет.
Тон замначальника на секунду стал угрожающим, и я, сглотнув, поинтересовался:
— А почему именно пять?
— После первых пяти лет самостоятельной работы идёт обязательная смена места службы, уже бессрочно.
— А почему не доживают?
— Спасибо магам древности. Что там делали и зачем — до сих пор непонятно, но лезет оттуда стабильно всякая инфернальная дрянь. Благо там горы неприступные, и только в одном месте с десяток километров кряжа срыло до основания. Постоянно находится имперский легион, и туда же уходят до трети недоучек с магической академии.
— Зачем? — недоумённо спросил я.
— Что «зачем»?
— Зачем туда с магической академии уходят? — переспросил я, искренне не понимая тяги рисковать собственной шкурой. А что место откровенно жареное — понятно сразу.
Амнис дёрнул бровью, задумчиво посмотрел вдаль, но всё же произнёс:
— Деньги, но это для меньшинства, на кусок хлеба маг и так заработает. Большинство же считает, что в боевой обстановке они смогут поднять собственный магический потенциал, не идя в кабалу к мастерам и магистрам.
— И получается?
— Иногда, после особенно жарких боев, — ответил инквизитор. — Вот только выживают в итоге единицы. Впрочем, можешь своего знакомца с академии поспрашивать, Глушакова.
Подождав, пока я переварю всё сказанное им, Амнис встал и сообщил:
— Что ж, на этом вводный инструктаж окончен. С этого момента вы официально зачислены в штат управления, инквизитор Ширяев, и вам незамедлительно следует убыть к месту службы и учёбы. Поэтому не задерживаю.
Палец замначальника городского управления просвистел мимо моего лица и недвусмысленно ткнул на дверь.
— И всё?! — опешив, переспросил я, переводя взгляд с пальца на дверь и обратно. — А как же объяснить мои права и обязанности? Обучить азам, методам, способам работы? Явки, пароли? Я же совсем ничего не знаю!
— Ах да, — будто бы вспомнил Амнис и достал небольшую толстенькую книжицу в потрёпанном переплёте. — Вот здесь всё есть, брат инквизитор. Читайте, и откроется вам свет истины.
Я ошалело принял её, и, взглянув на обложку, прочёл: «Гернард Би. Наставление инквизиторам».
— А теперь идите Ширяев, идите.
— А ведро? — уже на выходе вспомнил я о своем боевом артефакте-накопителе.
— А ведро, как вы выразились, до конца следствия побудет у нас. Как вещдок. — веско ответил Амнис, оставив меня ни с чем.
Двумя месяцами ранее.
Мифриловый зал Нурхарундона — столицы гномьего царства.
Малый круг старейшин.
— Итак, старейшины, мои агенты среди людей доложили, что в империи Карн замечен новый адамантиевый артефакт, — взявший слово Насин, глава рода Трамдуров, степенно огладил накладную бороду, оглядывая собравшихся. Ненароком отметил, что борода Вамбу, главы рода Цармюнин, наклеена слегка криво, придавая тому глуповатое выражение. Мысленно вздохнул.
Переход в новый мир, случившийся тысячу лет назад, всем гномам дался нелегко. И дело даже не в том, что уходить из старого и умирающего мира приходилось в спешке. Борода — вот что составляло самое большое горе подгорного народа. В этом мире она не росла. Совершенно. Что-то было в магии, пронизывающей этот мир, что не давало расти средоточию магической силы гномов.
Так уж повелось издревле, что их магия напрямую зависела от длины и густоты бороды, служащей зримым подтверждением личного могущества. Но этот мир… О, здесь гномов ждало самое большое потрясение. Их магия больше не работала. Бороды не росли, а те, что были, в несколько дней выпали до единого волоска, оставив подбородки голыми и безволосыми, словно у молокососов, едва оторвавшихся от мамкиной титьки.
Большего позора нельзя и представить.
Нет, они пережили его, сгорая от стыда и проклиная враждебную к гномам землю, ибо назад-то дороги не было. Но мириться с ним… Нет. Вот поэтому уже тысячу лет родные бороды заменяли весьма искусные подделки, а наклеивание первой бороды у молодых гномов почиталось за принятие зрелости. По длине же бороды можно было судить о статусе и положении владельца.
Со временем прошлое забылось. Только старейшины помнили, как оно было до исхода, и нет-нет да смахивали скупую слезу, сожалея об утраченной гномьей магии.