Инквизитор
Шрифт:
Вот почему на роль мирвов всегда выбирали лишь молодых и неопытных дархов, ничего не знающих о ритуале и его последствиях. Вот почему так не повезло Михаилу, стоящему сейчас вместе с тремя своими собратьями по несчастью, напоказ мерзкому уродливому старику, довольно кивающему головой в знак одобрения.
– Хороши, – проговорил ведьмак, подслеповато щурясь. – Вижу, Этаксис не потерял талант обращать всякую шушеру в Безликих. Их возраст?
– Меньше суток. Они максимально готовы. Сам Инквизитор не сможет выдернуть из них ни капли энергии.
– Превосходно.
– Ему здесь не место. Пускай занимается подготовкой к обряду. Или ты считаешь, что моей силы будет недостаточно?
– Сила в тебе есть. И не малая. Но чтобы контролировать «Чашу Воплощения», нужен огромный опыт. Последствия неправильного обращения с ней могут быть катастрофическими и необратимыми.
– Не беспокойся, я уже имел дело с «Чашей». Где она? – ' недовольно отозвался Антуан.
Старик разговаривал с ним, словно с желторотым юнцом, едва разменявшим первую сотню лет. И Древнему это не нравилось.
– Иди за мной…
Ведьмак медленно повернулся и исчез в темноте. Антуан направился следом. Пройдя по совершенно темному, не освещенному даже светом факелов коридору, он оказался перед узкой, окованной сталью дверью. Возле двери стояли два дарха, вооруженные, как и бойцы Антуана, арбалетами. При приближении колдуна они даже не взглянули в его сторону. То, что находилось внутри, в защите отнюдь не нуждалось. Охрана была чисто символической. Любой, открывший дверь, входил в хранилище «Чаши Воплощения» на свой страх и риск.
– Держишь его под замком, – усмехнулся Антуан в спину ведьмаку, пока тот возился с тугим засовом
Клавдий не ответил.
Справившись, наконец, с запором, ведьмак распахнул дверь и отступил в сторону, приглашая колдуна зайти первым. Антуан прислушался к своим ощущениям, пытаясь определить, что его ждет за дверью. Осторожно потянулся за порог невидимыми щупальцами Силы и тут же отдернул их. То, что он почувствовал, не поддавалось описанию. Оно было липким и скользким, оно ненавидело и боялось, оно было наивно и чисто в своем стремлении разрушать. Разрушать, чтобы поглощать. Это была еще не Тьма, но уже и не часть этого мира. «Чаша Воплощения». Плоть и врата, созданные величайшим теургом.
– Каково ее состояние? – осведомился Антуан, не решаясь переступить порог.
Он не любил сюрпризов. И хотя сейчас они с Клавдием были на одной стороне, доверял колдун всегда только себе.
– Я бы назвал ее состояние… подвешенным, – криво улыбнулся Клавдий. – Входи, Антуан, не беспокойся. «Чаша» не причинит тебе вреда.
– Я всегда считал, что эта тварь ненасытна, – отозвался колдун.
– Так и есть, – согласился с ним ведьмак, но пояснять ничего не стал. Просто сделал приглашающий жест рукой.
Втянув щупальца своей Силы как можно глубже, Антуан решительно переступил порог, делая несколько шагов в небольшой полутемный зал и останавливаясь. Скрипнула, закрываясь, дверь за его спиной. Но он даже не обернулся, зная, что ведьмак находится сейчас рядом с
– Великолепно, – прошептал колдун, восхищенный увиденным.
Других слов он просто не находил.
– Само совершенство, – принял похвалу Клавдий, добавляя немного от себя. – Мое лучшее творение за последние пятьсот лет.
– Верю, великий, – честно признал Антуан.
Он стоял и смотрел на «Чашу Воплощения». На маленького, щуплого, совершенно обнаженного пятилетнего мальчика, растянутого сейчас за руки и ноги высоко над полом на толстых стальных цепях. Каждый сантиметр тела ребенка был покрыт бесчисленными руническими письменами и заклинаниями, на ладонях рук и на пятках зияли глубокие кровоточащие ожоги, в виде сложного символа – личного клейма Клавдия. Сдерживающая печать создателя. А на полу, источая омерзительный запах разложения, лежали десятки человеческих тел. Опустошенные Сосуды Жизни, чья сила уже влилась в бездонную «Чашу Воплощения». В хрупкую оболочку, столь невинную и столь же ненасытную.
– Прости за беспорядок, – проговорил Клавдий, указывая на гниющие тела, среди которых без особого труда можно было разглядеть и трупы монахов Ордена Святого щита, не так давно атаковавших Провал. – Но целостность обряда нарушать нельзя. Опустошенные Сосуды должны находиться в зале Преображения, пока «Чаша» не покинет его пределы.
– Я не против. Аромат немного терпок, но вполне приемлем, – улыбнулся Антуан.
В этот момент худенькое тельце на цепях вздрогнуло, изогнулось в мучительной судороге. Веки дрогнули. Пустые, наполненные хрустальным холодом глаза уставились на колдуна, жадно отыскивая в нем крупицы вожделенной силы. Дарх никак не отреагировал. Он прекрасно знал, что «Чаша» может испить Сосуд Жизни лишь при непосредственном контакте с жертвой. Она не могла создавать «пиявок», как это делали все дархи. Зато отличалась невероятной всеядностью, поглощая любую жизнь, рискнувшую коснуться ее ненасытной плоти,
– Пожалуйста, дяденька, помогите мне, – прохныкало существо.
– Уже скоро, деточка, – довольно улыбнулся Антуан. – Уже скоро.
Все было готово. Все было идеально. «Чаша Воплощения» наполнена, осталась лишь последняя капля. Капля Света, но это не проблема. Инквизитора вышвырнуло обратно к Мудрецу, Убежище закрыто, Хранителя нет, а с Проводником разберется, если уже не разобралась, его милая девочка Сатико.
Ну, разве Антуан не превзошел самого себя? Разве у Силиорда остались еще хоть какие-то козыри?
Нет. Эта партия была за колдуном. И помешать грядущим переменам не мог даже сам Творец, в бессилии взирающий на то, что происходило в Творении его.
– Поставь возле рунных врат троих подис, – посоветовал Антуан Клавдию.
– Думаешь, они понадобятся? – спросил ведьмак.
– Они понадобятся, – утвердительно ответил колдун. – Поверь мне.
– Ты играешь в опасные игры, – предупредил Клавдий, но спорить не стал. Антуан, несмотря на свою молодость, был прекрасным игроком. Он не мог ошибаться