Инок
Шрифт:
– Складно ты говоришь Петрович. Но если этот человек здесь появится, то в гости к нам не придет и за один стол с ним мы, скорее всего, не сядем. Первое, что выродок сделает, это прикончит меня. И поверь, причин более чем достаточно. А то, что будет дальше, как ты сам понимаешь, уже совсем не интересно. Поймаешь ты его или нет, мне от этого легче не станет. Удар нужно предупредить.
– Гм. Действительно. Ты, пожалуй, прав. Давай подумаем, что делать. Для начала я установлю за твоей квартирой круглосуточное наблюдение. Всех подозрительных будем задерживать и проверять. Фотография у тебя есть?
– Есть,
– Оставь. Я размножу. Дадим ориентировку в розыск. Может, где и всплывёт. Оружие?
– Имеется.
– Вот и отлично. На всякий случай будь поосторожнее. Держи порох сухим. Я думаю, что всё обойдётся. Не теряйся. Звони. Никуда он не денется. Не таких обламывали.
На улицу Вадим вышел, не сказать, чтобы успокоенный, но всё-таки на душе стало полегче. Не оттого, что вдруг почувствовал себя защищённым, конечно, нет. Просто здесь он нашёл хоть какое-то сочувствие и понимание. Раньше новоявленный бизнесмен даже представить себе не мог, как много порою могут значить для человека эти две, казалось бы, на первый взгляд, пустяковые вещи.
Идя домой пешком, что было уже само по себе неестественно, он бормотал себе под нос какие-то неразборчивые фразы.
– И надо же ведь, как всё получилось. Прикончить её, что ли? Нет, пожалуй, поздно. Это ничего не изменит, а скорее всего, только усугубит ситуацию. К тому же и ребёнок уже родился. Пока жив его отец и прячется от меня по окрестным лесам, их лучше не трогать. Иначе он может пойти на самые крайние меры, а стрелять станет уже без предупреждения и сразу в голову. Что делать? На ментов надежды никакой. Если что – они свою шкуру подставлять не захотят. Да и друзья, наверно, тоже. Хотя какие они мне друзья? Так, за деньги работают. А это значит лишь то, что в самую не – подходящую минуту эти люди могут повернуться ко мне своим задним местом, если только размер гонорара покажется им вдруг недостаточным. Да, история невесёлая. Вся надежда на него.
Он потрогал рукой, лежащий в кармане, «макаров». Его холодный металл слегка успокаивал, но вряд ли это можно назвать успокоением в полном смысле этого слова.
Надвигались сумерки. Беспристрастный хронометр всемогущего светила неутомимо отсчитывал минуту за минутой, ни на секунду не замедляя свой ход. Он просто не мог сбиться с тысячелетиями отлаженного ритма, заставляя всё живое и неживое на земле жить по своим законам. Одним новый день нёс счастье и радость, другим, напротив, горе и разочарование, проверяя тем самым на крепость. А Вадима он с каждой секундой неумолимо приближал к неминуемой развязке. Какой именно, оставалось пока загадкой. Но человек нутром чувствовал, что ждать осталось не так уж долго.
Пожалуй, сложно сказать, какое именно испытание человеческой душе пройти сложнее, горем и бедностью или богатством и роскошью. Пройти так, чтобы не уронить своего человеческого достоинства, чтобы не испачкать лицо грязью, а руки кровью. Пройти так, чтобы в конце жизни, оглядываясь на пройденный путь, не кричать от боли, которая железной хваткой сдавит горло и не позволит вырваться оттуда даже слабому шёпоту, в последний раз напомнив о том, что время уже ушло, а повернуть его вспять выше человеческих сил. Вадим понял это только сейчас. Понял, но уже, наверное, слишком
А «Урал» между тем, с натужным рёвом преодолев последний подъём по практически непроходимой дороге, оказался на той самой поляне, что пока ещё хранила следы, оставленные им здесь в прошлый раз. Люди молча, по одному, начали выбираться из машины. В лесу темнело. Стоило поторапливаться, чтобы успеть устроиться на ночлег.
Водителю место, похоже, тоже не понравилось. Машина, натужно взревев мотором и разбрызгивая по сторонам грязь, сразу же двинулась в обратный путь.
Они остались одни в диком и неприветливом мире.
«Все собрались? Ночуем у ручья, километрах в пяти отсюда. Место тихое. Дым от костра не видно. Пока не стемнело, нужно идти. Бродить ночью по лесу – занятие не из приятных». Взвалив на плечи тяжёлые рюкзаки и опасливо озираясь по сторонам, цепочкой двинулись вперёд. А тайга между тем готовила незванным гостям ещё немало сюрпризов, которые вряд ли покажутся им приятными.
У Тани жизнь постепенно приходила в спокойное и размеренное русло. Ребёнок рос. Вадим больше не беспокоил. Наверное, в последнее время у него сильно прибавилось забот, и пока было не до этого. А она, в свою очередь, старалась вообще не появляться на улице. Женщина знала, что бывший любовник слов на ветер бросать не станет. Боялась за детей.
Денег не хватало катастрофически. Но заводить нового богатого спонсора желания больше не возникало. Прошлое постоянно давало о себе знать неприятными воспоминаниями, иногда заставляя вздрагивать по ночам.
Маленький человек тем временем без дела тоже не сидел. Он уже начинал делать свои первые самостоятельные шаги, вначале неуверенные, но с каждым днём они становились всё твёрже. А первыми его словами стали, конечно же, «мама» и «папа». И это притом, что ребёнок вообще никогда не видел своего отца. Татьяна прекрасно понимала, что рано или поздно этот человек всё равно спросит у неё обо всём. Женщина не знала, что ему ответить, и поэтому боялась этого момента. Она лишь молила Бога, чтобы его отец остался в живых и вернулся домой. Сейчас, он был нужен им обоим.
Утром следующего дня Вадим решил навестить Светлану. Он знал, что это – одна из самых близких подруг Тани, с которой та до сих пор поддерживает неплохие отношения.
Через пятнадцать минут машина подъехала к нужному подъезду. Дверь открыла блондинка с коротко стрижеными волосами, выглядевшая гораздо моложе своих лет.
– А, Вадим, проходи, не стой у порога. Давно ты ко мне не заглядывал. Каким ветром занесло. По делу или как?
– По делу Света, по делу. Ну, и просто так тоже.
Оба улыбнулись.
– Хочу вот с тобой насчёт Таньки поговорить.
– А чего поговорить-то? Дура баба, одно слово. Ей хлеб с маслом в рот кладут, а она его на кукиш с маком меняет.
– Ты с ней общаешься?
– Бывает, захожу иногда. Так, поболтать ни о чём. Сама-то она, как запечный таракан, целый день дома сидит; носа на улицу не кажет. Всё ждёт этого своего придурка, Серёжу.
– Я, собственно, вот зачем пришёл, – прервал, наконец, Вадим её болтовню. Он протянул женщине стодолларовую бумажку.