Инстинкт женщины
Шрифт:
Впереди виднелись клубы дыма. Он нахмурился, вытягивая шею. Неужели все погибли, в который раз подумал он. Машины все еще неслись на предельной скорости.
— Нам подъезжать ближе? — спросил водитель, оглядываясь на него.
— Конечно, — к этому времени он уже не кричал, пытаясь примириться с болью, которая терзала его сердце. От волнения он открывал рот, задыхаясь и чувствуя, как ему не хватает воздуха.
Машины подъезжали все ближе. Его бронированный «Мерседес» горел, опрокинутый на бок. Рядом стоял горящий джип. «БМВ» нигде не было видно. Рашковский выскочил из автомобиля. За ним
— Где моя девочка? — тяжело дыша, спросил он. — Куда делся Явдат?
— Он здесь, — закричал кто-то из его телохранителей. Рашковский бросился туда, где нашли тяжело раненного Явдата. Тот лежал на земле, с трудом разжимая запекшиеся от крови губы.
— Извините… меня… — сумел прошептать он.
— Где она? — наклонился к нему Рашковский. — Где она?
— Она… — Он пытался еще что-то сказать, но успел только прошептать: — Извините… — и умер.
Рашковский поднялся. Со всех сторон к нему спешили люди. Подъезжали машины «Скорой помощи», милиции. Бежали его телохранители. Валентин Давидович подошел к своему «Ауди» и сел, не закрывая дверцы.
— Найдите ее, — устало приказал он своим людям, — найдите… где она… лежит, — и схватился за сердце. Первый раз в жизни у него заболело сердце.
— Вам дать валидол? — испуганно спросил кто-то из охранников.
— Найдите ее, — повторил Рашковский.
Телохранители бросились врассыпную. Он сидел, опустив голову, в ожидании страшного известия. Через несколько минут подъехали машины с Фомичевым и Кудлиным. Первый поспешил к людям, осматривающим горевшие автомобили. Кудлин побежал к Рашковскому.
— Что случилось, — закричал он, — ты был в автомобиле?
— Лучше бы я был в автомобиле, — прошептал Рашковский. В этот момент к ним подскочил кто-то из телохранителей.
— Она жива, — тяжело дыша, доложил подбежавший, — ее повезли в больницу.
— Ты слышишь? — крикнул Кудлин. — Она жива.
— Позвоните и узнайте, что с ней случилось, — приказал Валентин Давидович, вылезая из авто.
Кудлин кивнул, подзывая к себе одного из приехавших сотрудников. Нужно было уточнить все мобильные телефоны оставшихся в живых телохранителей. Начали проверять убитых.
К Рашковскому подтащили раненого телохранителя, который сидел в джипе. Парень получил ранение в ногу, но остался жив. Его держали двое из приехавших.
— Что здесь случилось? — спросил Рашковский.
— Они ждали нас на повороте, — пробормотал раненый, — сразу начали стрелять из гранатометов. Потом добивали из автоматов. Явдат успел уложить двоих, но в него попали. Он не подпускал их к «Мерседесу». Потом мы начали стрелять, и они отошли к лесу. У них было несколько автомобилей. Кажется, там была и вишневая «девятка»…
— Они уже в больнице, — перебил его Кудлин, успевший уточнить, что с Аней. — Она еще жива, но без сознания.
— Едем в больницу, — приказал
— Приехала милиция, — показал на подъехавшие автомобили Кудлин.
— Пусть занимаются убитыми, — зло бросил Рашковский, — ты меня понял? Я не повторяю дважды. Никакой милиции. Мы сами должны найти мерзавцев. Только сами, — схватил он Кудлина за руку, — ты меня понимаешь?
— Живой, — закричал кто-то, — он еще живой.
Рашковский и Кудлин бросились за горящий «Мерседес». В стороне от дороги лежал тяжелораненый из нападавших, он еще был жив, хотя получил две дырки в живот. Два телохранителя Рашковского стояли над ним.
— Кто? — бросился к тяжелораненому Рашковский. — Кто вам приказал? Скажи мне, — он почти умолял умирающего, — скажи мне кто, и я тебя спасу. Скажи только, кто?
— Он уже умер, — осторожно заметил Кудлин.
— Сволочь, — Рашковский вскочил и в сердцах пнул ногой тело. — Сволочь, сволочь, — повторял он, нанося удар за ударом. Телохранители стояли рядом, пораженные силой его ярости.
— Уйдем, уйдем отсюда, — схватил его Кудлин, почти силой отрывая от убитого.
— Найди их, — сказал Рашковский. — найди, кто это организовал. Я поеду в больницу. А ты оставайся здесь. И Фомичев пусть останется и разбирается во всем. Мне нужны конкретные факты — кто виноват и зачем они это сделали?
— Может быть, не нужно тебе в больницу? — спросил Кудлин. — По дороге может быть еще одна засада.
— Там моя дочь! — закричал Рашковский. Махнул рукой и побежал к автомобилю.
Через несколько секунд две машины рванули с места в сторону города. Кудлин позвонил в центральный офис, приказал собрать всех вооруженных охранников и отправить их в больницу. Уже через двадцать пять минут Рашковский был в больнице.
Врачи не могли сообщить ничего утешительного. Девочка серьезно пострадала. У нее было сотрясение мозга, перелом нескольких ребер, внутренние кровоизлияния. К счастью, все ранения были получены в тот момент, когда автомобиль перевернулся. Ни один из нападавших не попал в девочку. Явдат вытащил ее из машины и сумел защитить. Врачи поместили ее в реанимацию и не стали скрывать от отца всю опасность положения. Шансы на выживание были, но необходимо было чудо. Рашковский, выслушав слова врача, стиснул зубы. Он больше не позволял себе расслабляться. Именно теперь он стал тем «верховным судьей», чье имя с уважением и страхом произносили по всей бывшей огромной стране. Рашковский дослушал сообщение врача, молча кивнул и, не сказав больше ни слова, не задав ни одного вопроса, вышел в коридор, глядя на всех каким-то отрешенным взглядом. К этому времени в больницу примчался Кудлин.
Он нашел Рашковского у окна. Знавший его столько лет Кудлин в испуге взглянул на незнакомое серое лицо патрона. Тот даже не повернул головы.
— Ты мне их найдешь, — убежденно сказал Валентин Давидович глухим голосом, не терпящим возражений, — ты найдешь мне их всех. Всех до единого. Никто не должен остаться в живых. Ни один из этих негодяев. А тех, кто планировал эту операцию, я убью сам. И если моя девочка не выживет… — Он замолчал, не закончив фразы. — Ты мне их найдешь, — снова повторил он.