Инстинкт

Дель Рей Лестер

— Нарушений меньше, аккуратнейшая работа на клетке — я даже не могу разглядеть, где вы проникали сквозь ее стенку. Что ж, если в нашем распоряжении будет лет тридцать — даже двадцать, — мы вновь будем иметь Человека… а то и расу. Ваша мужская, моя — женская. Только вот нет у нас времени… Отключать времяполе?

Сентри заставил себя кивнуть. А потом повернулся к Бесвану.

— Времяполе? Его можно задействовать в обратном направлении?

— Вы имеете в виду ускорить ход времени вокруг препарата? Нет, не с этой моделью. Требуется гораздо большая. Я могу смонтировать ее за полчаса. Но что толку браться за ускорение времени, если вам и без того предстоят неприятности? И во сколько раз?

— В

десять тысяч раз — или хотя бы в семь тысяч! Срок истекает завтра, когда предстоит оплачивать все счета. Я хочу, чтобы двадцать лет уместились в один день.

Бесван покачал головой:

— Нет. Это как раз то, чего я боюсь. Взгляните на это с иной стороны: вы ускоряете течение процесса в десять тысяч раз, значит, фигурально все молекулы во столько же раз увеличивают свою скорость. Возьмите десять тысяч раз — и получите температуру больше двух миллионов градусов. А все молекулы обладают энергией! Они здесь все разнесут. Нет, это не пойдет.

— Какого ускорения ты можешь добиться? — спросил Сентри.

Бесван задумался.

— Может быть, раз в девять-десять, не больше. Это позволит нам держать организмы под контролем, если мы спустим их вниз, в старое подземелье под зданием… знаете, где у нас муфельные печи.

Этого было недостаточно; на такие процедуры могло уйти года два. Сентри упал в кресло, вновь вяло удивившись причудам своего мозга, справиться с которым оказались бессильны даже психологи, но если он чувствовал себя утомленным, тело его расслаблялось, хотя и не испытывало ни малейшей усталости.

— Конечно, мы можем применить четыре поля, — неторопливо предложил Бесван. — Одно большое снаружи, внутри поменьше, потом еще меньше, и самое маленькое в центре. Четыре в девятой степени — это что-то около шестисот шестидесяти. Это уже близко — сделаем ускорение чуть побольше девятки, и вы получите свои двадцать лет за один день. Если утечка будет идти из поля в поле, то это не страшно. Но на это уйдет много времени.

— Не обязательно, если у тебя все материалы под рукой, а каждую сферу ты будешь возводить внутри другой — тогда ты сможешь скорее справиться с каждой стадией, — заметил Кеофор. — А потом кто-нибудь войдет внутрь, когда настанет время отключить ленты образователя и оживить пару!

— На это уйдет много энергии, — предупредил Бесван.

Сентри кивнул. Пусть уйдет. Если финансирование будет прекращено, Дирекции все равно придется расплачиваться, поскольку энергия уже потрачена. В то же время, если Человек будет создан, они не посмеют закрыть биолабораторию.

— Войду я, — предложил он.

— Это моя работа, — решительно возразил Кеофор. — Вы уже победили в споре, кому монтировать верные клетки.

Сентри неохотно согласился, скорее потому, что у молодого робота было больше опыта по оживлению, чем у него. Он наблюдал за тем, как Бесван монтирует сложную сетку из проводов, потом его движения слились в расплывчатое пятно — вторая сеть оказалась на своем месте чуть ли не одновременно. Биохимик даже не заметил, когда была изготовлена третья неожиданно все было кончено, Бесван отошел в сторону, когда устройство полыхнуло и начало действовать. Он поднял вверх четыре пальца, сообщая, что все четыре сферы функционируют.

Кеофор метнулся вперед с драгоценными клетками, которые следовало поместить в подготовленные инкубаторы, долженствующие опекать тела до достижения ими зрелости, когда можно будет подключить обучающую аппаратуру. Вернулся он почти сразу же.

Сентри постоял еще какое-то время, но увидеть что-либо было невозможно. Он заколебался было, но потом повернулся и покинул здание. Прямо через дорогу находилось его уютное жилище, где он мог расслабиться в обществе своих двух драгоценных книг — и почти полных, — некогда напечатанных еще Людьми. Сегодня

он решил посвятить себя изучению того странного периода человеческой истории, который носил название «Тьма, сомкнись!» [1] и включал в себя искорки научных знаний, некогда доступных людям и которые превышали все то, чем даже сейчас обладали роботы. Это было приятнее, чем разбираться в непостижимостях труда под таинственным заглавием «Майн Кампф». [2] Он позволил своим силам пребывать в бездействии, какое-то время поразмышлял над этим, а потом вновь вернулся к мыслям о странном поведении мужчин и женщин, которым требуется такая сложная процедура для размножения. Возможно, это еще один инстинкт — Люди, похоже на то, прямо переполнены инстинктами.

1

«Тьма, сомкнись!» — фантастический роман Фрица Лейбера (прим. перев.).

2

«Майн Кампф» (Моя борьба) — книга Адольфа Гитлера, «библия» нацизма (прим. перев.).

Он довольно долго сидел спокойно с книгой на коленях и пытался представить, что это значит — обладать инстинктами. Должно быть, это порождало множество неудобств. Но ведь существовали и намеки, что это могло доставлять удовольствие. Ладно, он сможет понять это на основе наблюдений, даже если никогда не испытает сам. Можно попробовать хотя бы один инстинкт пересадить в мозг робота, если бы Люди показали, на что это похоже.

Он позвонил в лабораторию, Кеофор доложил, что все идет наилучшим образом, а дети выглядят вполне здоровыми. За окном прошла группа роботов, Сентри слышал, как они обмениваются последними новостями об Арктурианской экспедиции. Да, в сравнении с роботами, только в этом Человек потерпел неудачу. Он вымер до того, как успел открыть эффект тождественного обмена, позволяющий обойти ограничения, налагаемые скоростью света.

Под конец он взялся подготавливать речь, с которой обратится к Директору Арпетену, когда успех будет в его руках. Она должна быть очень короткой — такой, чтобы на многие недели запасть в мозги роботам, но содержащей все, что может испытывать ученый, когда он доказал своим противникам, что они заблуждались. Что ж, посмотрим…

Сигнал видеофона оторвал его от размышлений, он щелкнул клавишей, и на экран выплыло лицо Кеофора.

Сентри всматривался в молодого робота и чувствовал, как последние силы души покидают его.

— Неудача? Да?

— Нет, — покачал головой собеседник. — Точнее, я не знаю. Я не могу дать им полное образование. Может быть, их не устраивают ленты. Они проглядели некоторые из них, а потом мужчина сорвал шлем с себя и с девушки. И теперь они просто сидят, касаются друг друга головами да озираются по сторонам.

Он замолчал, и легкая тень набежала на пластик возле его глаз.

— Период ускоренного времени кончился. И я не знаю, что мне делать.

— Оставь их одних, пока я не пришел. Остальное мы сможем прокрутить им позже. Как они в других отношениях?

— Не знаю. Выглядят они хорошо, шеф. — Кеофор заколебался, голос его упал. — Шеф, мне это не нравится. Что-то здесь не так. Я не могу точно сформулировать, но все идет не так, как я ожидал. Эй, мужчина только что спихнул женщину с ее места. Вы не думаете, что это их разрушительные инстинкты?.. Нет, теперь она сидит на полу, схватив его за руку, а их головы опять соприкасаются. Разве это не похоже на часть брачного ритуала, как он описывался в одной из книг?

Сентри начал понимать, подобие улыбки показалось на его лице. Похоже на то, что инстинкты уже взялись за дело.