Интеллект против волшебства
Шрифт:
Ангелина Фаул была прикована к постели. Болезнь ее началась сразу же вслед за исчезновением мужа. “Виной всему нервное напряжение, – объясняли врачи. – Помочь ничем нельзя, нужны лишь покой и снотворное”. Мать болела уже почти год.
На нижней ступеньке лестницы, ведущей к покоям матери, сидела Джульетта, младшая сестра Дворецки. Блестящая тушь для ресниц только подчеркивала мрачный взгляд, которым девочка сверлила стену. Однажды Артемис уже видел Джульетту в таком состоянии – в тот день, когда Джульетта суплексировала
– Что-то случилось, Джульетта? Джульетта поспешно подняла голову.
– Я очень виновата, Артемис. Наверное, я плохо задернула шторы. Миссис Фаул за всю ночь глаз не сомкнула.
– Хм, – хмыкнул Артемис и начал медленно подниматься по дубовым ступенькам.
Состояние матери его тревожило. Она уже давным-давно не покидала свою спальню и вообще не появлялась на людях. Но с другой стороны, если бы она вдруг, каким-то счастливым образом выздоровела и вернулась к жизни, неограниченной свободе Артемиса сразу наступил бы конец. Пришлось бы снова таскаться в школу, и – прости-прощай, жизнь вне закона.
Он осторожно постучал в двустворчатую дверь.
– Мама? Ты не спишь?
Что-то разбилось по ту сторону двери. Судя по звуку, что-то весьма дорогостоящее.
– Конечно, я не сплю! Как я могу спать при таком ослепительном свете?!
Артемис рискнул переступить через порог. Сквозь узенькую щелку меж бархатных штор просачивалась бледная полоска света, заставляя старинную кровать с балдахином отбрасывать зловещие остроконечные тени. Сжавшись в комок, Ангелина Фаул забилась в самый угол кровати; ее бледные руки словно бы мерцали в полумраке.
– Артемис, дорогой, где ты был? Артемис вздохнул. Она его узнала. Хороший знак.
– На школьной экскурсии, мам. Катался на лыжах в Австрии.
– А-а, на лыжах… – протянула Ангелина. – Как я скучаю по лыжам! Может, когда вернется твой отец, мы все вместе…
Артемис ощутил какой-то комок в горле, однако быстро справился с несвойственным ему проявлением чувств.
– Он обязательно вернется, мам.
– Дорогой, ты не мог бы задвинуть эти проклятые шторы? Жуткий, ужасный свет!
– Конечно, мам.
Артемис на ощупь пересек комнату, обходя стоящие как попало многочисленные сундуки с одеждой. Наконец его пальцы коснулись мягкого бархата. Вдруг он ощутил острое желание распахнуть окна настежь, но… Артемис лишь еще раз вздохнул и задернул шторы.
– Спасибо, дорогой. Да, кстати, придется нам избавиться от этой горничной. Она никуда не годится.
Артемис едва сдержал рвущиеся с языка слова. Джульетта вот уже три года прислуживала в их доме и за это время показала себя только с хорошей стороны. Однако болезнь матери давала ему некоторые преимущества.
– Разумеется,
– Джульетта? – нахмурилась Ангелина. – Да, да, имя вроде знакомое. Впрочем, хуже той глупой девчонки, которая сейчас на нас работает, вряд ли найдешь. И когда она сможет приступить к своим обязанностям?
– Немедленно. Она ждет в гостиной. Я попрошу Дворецки привести ее к тебе.
– Ты очень добрый мальчик, Артемис. А теперь иди поцелуй свою мамочку.
Артемис шагнул в тень просторного материнского халата. На него пахнуло приятным, едва уловимым запахом – так пахнут плавающие на поверхности пруда цветочные лепестки. Руки Ангелины Фаул были холодными и слабыми.
– Дорогой мой… – прошептала она, и от этого шепота мурашки побежали по спине Артемиса. – Я слышу всякие странные вещи. По ночам. Они ползут по подушкам, заползают ко мне в уши…
Артемис снова ощутил комок в горле.
– Мам, может, я все-таки раздвину шторы?
– О нет! – Она расплакалась и разжала свои объятия. – Только не это. Ведь тогда я их увижу!
– Мама, пожалуйста…
Но уговаривать ее было бесполезно. Ангелина снова забилась в дальний угол кровати и натянула одеяло до самого подбородка.
– Пришли сюда эту новую девушку.
– Да, мам.
– Пусть она принесет порезанный огурец и воду.
– Да, мам.
Ангелина смерила сына подозрительным взглядом.
– И перестань называть меня мамой. Понятия не имею, кто ты такой, но уж конечно не мой маленький Арти.
Артемис с яростью сморгнул непрошеные слезинки.
– Конечно. Прости, ма… мадам.
– Хм. И не смей больше приходить сюда, не то тобой займется мой муж. А он очень важный человек, если ты вдруг о нем не слышал.
– Хорошо, миссис Фаул. Больше вы меня не увидите.
– Вот и прекрасно. – Ангелина внезапно замерла. – Вот, вот, ты их слышишь?
Артемис покачал головой:
– Я ничего не слышу…
– Они идут за мной. Они повсюду.
В поисках убежища Ангелина с головой нырнула под одеяло. Ее испуганные всхлипы преследовали Артемиса всю дорогу, пока он спускался по лестнице.
Книга оказалась куда упрямее, чем предполагал Артемис. Она сопротивлялась изо всех сил – если слово “силы” вообще применимо к книжке. Через какую бы программу он ее ни пропускал, результат был нулевой.
Артемис сделал распечатку каждой страницы и развесил листки по стенам кабинета, чтобы видеть всю картину целиком. Такого текста Артемис никогда раньше не встречал – и вместе с тем буквы выглядели на удивление знакомо. Это была смесь символов и знакового письма, причем каждая страница выглядела так, словно буквы расположили на ней как попало, случайным образом.