Интеллект в экстриме
Шрифт:
– Если будем дружить, нам надо привыкнуть друг к другу.
Через полчаса он ушел, передав привет его матери. Можно быть довольным. Он навел порядок в доме, много времени проводил на свежем воздухе, узнавал местных жителей… Кое-как жизнь стала налаживаться.
Днями напролет он работал по саду, выкорчевывая старые деревья и обрезая кусты. Кир, заглянувший к нему на минутку, был поражен царившим дома беспорядком.
– Это потому, что я дне привык жить дома, – признался Курилов.
– У нас все по-другому, – сказал мальчик.
Он настоял на том, чтобы курилов пришел
На юго-западе от деревни, за рекой, начиналась холмистая местность с сельскохозяйственными угодьями, которые пересекала однополосная дорога, по ней и направлялся на машине Курилов.
В стороне оставалась территория с комплексом железобетонных сооружений, которые обветшал и стал небезопасен, что отпугивало арендаторов. Во время своих изысканий, бывший Курилов исследовал, но ничего полезного для себя не нашел.
Шоссейку, как и логистические объекты, построила агрофирма, осуществлявшая контроль за пахотными землями. На полях работали комбайны с автономным управлением – по одному на поле. Неудобные участки выкашивались вручную жнецами-сезонниками. Жили они в заброшенной деревушка, где отремонтировали барак. Все это были люди случайные, долго здесь не задерживались.
Курилов прибыл починить комбайн, вышедший из строя, но обстоятельства оказались намного серьезнее, и ему пришлось задержаться.
– С чего вы решили, что на вашу работницу напала машина? – он вел опрос.
– А кто еще?
Резонный вопрос. Трудно представить человека, который решится связываться со жнецами. Эти люди могли считаться киборгами, потому что встраивали в свое тело экзоскелеты , что позволяло поднимать им большие тяжести. Имплантаты усиливали мощь организма и так перекраивали его, что внешне было трудно определить, мужчина это или женщины.
Погибшая тоже вставила себе под кожу чип-другой, это прибавило ей выносливости, и даже с серьезными ранами ей хватило сил вернуться домой. С окровавленным лицом она ввалилась в двери барака и замертво упала на руки товарищей. Её тело лежало на столе, прикрытое простынею.
Курилов приехал первым, до машины скорой помощи, и проводил первичный опрос свидетелей. Возможно, потом выяснится, что погибшая страдала эпилепсией или еще каким заболеванием, но сейчас никто не мог вспомнить, чтобы она жаловалась на здоровье.
Курилова интересовало другое:
– У нее был на теле датчик?
Никто не видел.
О датчиках ходили нехорошие слухи, будто они притягивают к себе технику, так что жнецы предпочитали подстраховаться. Пройдя инструктаж по безопасности, они расписывались в получении датчика и сразу избавлялись от него.
Возле барака крутились парни в обтягивающих майках и дырявых штанах, про них говорили, что это сборщики плоти. Они молча ждали, когда их впустят,
Жнецы сидели у себя в бараке и не решались выйти на поле, куда подъехал второй уборочный комбайн. Ближе к оврагу хлебная нива была примята, на колосьях оставались следы крови, там и произошел несчастный случай. Курилов подошел осмотреть место происшествия, больше охотников не нашлось.
Машина скорой помощи прибыла последней. Фельдшер приподнял простынь и покачал головой: выжить после таких ран не представлялось возможным. Глаза покойницы остекленели, а взгляд утратил фокус. Из уха кто-то вынул серьгу. Серьга – серебро с печаткой – являлась у жнецов знаком их профессии, сказала Женя, которая знала местные обычаи.
– Что известно насчет красотки, Саша? – спросил фельдшер.
– Проживает в бараке. Больше ничего – ни имени, ни фамилии.
– На органы отправят, – заключил фельдшер.
– Мы ее похороним, – возразил Курилов.
Вместе со жнецами они предал тело земле. Похоронами это назвать было трудно, они просто обернули тело в простыни и опустили в яму.
– Боюсь, что жнецы разобьют комбайн, – Курилов поделился своими опасениями с Женей.
– Нет, ты их не так понял, – возразила она. – По крайней мере не в том смысле, какой ты вкладываешь в эти слова. Жнецы не желают никому зла. Они просто… не могут этого простить. Мы не знаем, как им объяснить. И, кроме того, они напуганы. Я не знаю, чем именно, но они боятся машин, хотя они не сделали им ничего плохого. – Женя посмотрел на него. –Ты веришь мне?
– Да, верю. Поэтому и вызвал полицию. Кто-то должен защитить имущество компании от жнецов.
Ночью за Куриловым пришли люди. Не сказать, чтобы их приход был неожиданностью. За час до этого мальчик постучал ему в окно.
– Тобой интересовались сборщики плоти. Они сказали, что ты вор. Мама сказала, у тебя неприятности.
– Мы решим этот вопрос, – ответил Курилов.
Уладить дело миром не удалось. Пришельцы кричали наперебой, пока он не открыл им дверь, а потом навалились на него и выволокли его из дома, сунули в машину и отвезли на заброшенную базу. Его противниками были мелкие мужчины с раскосыми глазами, весьма жилистые, но неповоротливые в драке. Он гадал, что это за татаро-монгольское иго ему нарисовалось.
На базе они свободно ориентировались и сразу отвели пленника в железнодорожный вагончик. Сборщики плоти принадлежали к национальному меньшинству, из-за того, что они изъяснялись на своем языке, Курилов никак не мог их понять. Он только понял, что им крайне недовольны. Нашелся земляк, который умел говорить по-русски, и сразу предъявил претензии.
– Ты обокрал нас. Она была здорова, и её органы стоили дорого.
– Тогда выкапывайте, я покажу место.
Сборщики заволновались, словно он нанес им оскорбление. Мёртвыми органами они не занимались, такой у них был кодекс чести.