Интендантуррат

Дроздов Анатолий Ф.

– Что?

Ильин вскочил и подбежал к нему. Бесцеремонно повернул к свету.

– Узнал?

– Узнал...
– Ильин вновь переместился за стол.
– Откуда?

– Из Москвы.

– Документы?

– Вы своим, когда за линию фронта идут, документы даете?

– По-разному бывает, - холодно ответил Ильин.
– Значит, документов нет?

– Нет.

– Плохо.

– Не удалось установить личность?

– Личность установлена, но неизвестно, где она пребывала последние два года.

– В Москве.

– Чем занимался?

– Служил по специальности.

– Почему не переаттестован? Интендантов третьего ранга больше нет.

– Встречаются. Очередь до меня не дошла. Сначала фронтовики.

– А я думал: штабные!
– усмехнулся Ильин.
– У нас до сих

пор погон нету.

– Вам они без нужды.

– Зачем пришел?

– Воевать.

– Отпустили?

– Попросился.

– Так горячо, что на самолете подвезли? По тебе не скажешь, что от линии фронта шел.

– Я и не собирался. У нашей службы богатые возможности.

– Это у какой?

– Вам знать не положено.

– Мне здесь все положено!
– Ильин хватил по столу кулаком.
– Я здесь главный! Понятно?! Ты кто такой? Зачем объявился? Организовал отряд, захватил Город, так и впредь воевать следовало! Нет, исчез, да еще бабу свою прихватил. И вот на тебе - появляется и несет невесть что. В Москве он был! Как туда можно было добраться - фронт сплошной? Врешь! Или пережидал тяжелое время где-то на хуторе, или, того хуже, на немцев работал. Не так? А я думаю: так! Ты или правду сейчас скажешь, или лично расстреляю из этого "люгера"...

– Кто тут и кого расстреливает?
– раздалось за спиной.

Крайнев обернулся. Саломатин, перетянутый ремнями поверх аккуратно заправленной гимнастерки, улыбался за его спиной. Крайнев сделал шаг навстречу и, не удержавшись, обнял старого товарища. Тот ответил, и с минуту они молча тискали друг друга. Затем, не сговариваясь, отступили на шаг.

– Ишь, ряшку отъел!
– поддел Саломатин.
– Интендантские харчи не чета нашим!

– Зато у тебя кожа да кости!
– не остался в долгу Крайнев.

– Посидел бы ты на картошке с грибами, - вздохнул Саломатин.
– Теперь и вовсе одна картошка осталась. Грибы на пять километров вокруг обобрали. Голодаем, Савва!

– Товарищ полковник!
– приподнялся было Ильин.

– Сиди!
– оборвал его Саломатин.
– Слышал я, как ты тут грозился. Брось! Не тот человек.

– Хочу заметить...
– не унялся Ильин.

– Что?
– шагнул к нему Саломатин.
– Что ты мне хочешь сказать? Может, про этот орденок?
– Саломатин коснулся ордена Красной звезды на груди особиста.
– За что получил? За взорванный мост? А мост он взорвал!
– полковник ткнул в Крайнева.
– Вас там, как говорится, и рядом не стояло. Это он шнур поджигал и на веревке под фермой болтался, каждую секунду рискуя или свалиться на лед, или попасть под взрыв! Может, это ты из трехдюймовки прямой наводкой по немцам садил и последний снаряд шрапнели выпустил, когда они в двадцати шагах были? Ты Город брал и командовал штурмом казармы? Или ты вытащил из плена роту красноармейцев, спас их, одел, накормил, вооружил, создал отряд, в котором ты сейчас воюешь? Ты кого в предатели пишешь? Совсем охренел?

Ильин сидел, опустив голову.

– Не обижайся, Савелий!
– повернулся Саломатин к Крайневу.
– Он хороший мужик, дельный и храбрый, но помешался на шпионах. Их и вправду много - каждую неделю ловим. Садись! Из Москвы?

Крайнев кивнул и присел на нары.

– Как там!

– Нормально. Салютуем победам.

– Как Настя?

– Здорова. Передает тебе привет.

– Детьми не обзавелись?

– Нет еще.

Саломатин довольно улыбнулся. "Да знаю я, знаю!" - хотел сказать Крайнев, но вовремя удержался.

– К нам какими судьбами?
– продолжил Саломатин.

– Попросился. Надоело в тылу, когда вы тут воюете.

– Душа защемила?

– Забыть не могу!
– подтвердил Крайнев.
– Вот!
– он указал в угол.
– СВТ с оптическим прицелом. Выпросил. Мощная штука. За километр - в голову.

– Теперь мы точно победим!
– съязвил Ильин.

Саломатин только вздохнул.

– Есть хочешь? Только у нас одна картошка.

Крайнев встал и принес свой мешок. Выложил на стол початую буханку хлеба, банку тушенки без этикетки, но в густой смазке, кусок сала в тряпице и круг копченой колбасы. Взял свою финку и молча стал все открывать и нарезать. Ильин и Саломатин невольно подались вперед, внимательно наблюдая за его движениями. Покончив с закуской, Крайнев

достал из мешка бутылку и водрузил на стол.

– Стаканы есть? Или кружки?

Ильин нырнул в угол и выставил на стол три граненых стакана. Крайнев разлил водку, пустую бутылку бросил под стол.

– Раненым бы снести, - сказал Саломатин, нерешительно берясь за стакан.

– Их двадцать человек! Только губы помазать!
– возразил Ильин.

– Ладно!
– согласился Саломатин.

– Хочу заметить, товарищ полковник, - сказал Ильин, поднимая стакан, - я докладывал в Москву о том, кто взорвал мост. И кто Город брал. Я не виноват, что орденом наградили меня.

– Да знаю я!
– отмахнулся Саломатин.
– Проехали! За встречу?

Трое мужчин чокнулись и осушили стаканы. Саломатин с Ильиным немедленно набросились на еду. Вываливали на ломти хлеба куски тушенки и откусывали огромные куски. Хватали пальцами ломти сала. Крайнев изумленно смотрел на этот жор, забывая жевать. "Господи!
– подумал он.
– Да у них в самом деле голод! А ты думал, что грибы от безделья выбрали!
– укорил он себя.
– Но как можно голодать, когда вокруг деревни и везде собрали урожай?"

Голодные мужики мигом подмели сало и тушенку, потянулись к колбасе. Саломатин взял кусок и вопросительно глянул на гостя.

– Есть еще кольцо!
– успокоил Крайнев.
– А вот хлеб весь. Возьмешь эти ломти. Сколько дочке?

– Два месяца, - сказал Саломатин.
– Молока у матери не хватает - питание плохое. Плачет маленькая. Все ты знаешь, интендант!

Крайнев только руками развел.

– Ладно!
– сказал Саломатин, сдвигая в сторону недоеденный хлеб.
– К делу! Слушай диспозицию. Это наш лагерь, - он положил в центр ломтик колбасы, - здесь, здесь и здесь, - Саломатин обставил ломтик пустыми стаканами, - полицейские гарнизоны. Сильные. Каждый по численности больше нашей бригады. Петришки, Заболотье и Торфяной Завод. Самый мощный гарнизон и штаб полицейских сил в Торфяном Заводе. Там, кстати, на самом деле завод, торф добывают, снабжают немцев... С тех пор, как ты ушел от нас, многое изменилось, Савелий. Немцы поняли, что сами с партизанами не справятся. Вояки они хорошие, но лес не знают и боятся его. Создали полицейские гарнизоны. Набрали наших парней, кого силой заставили, кто сам на жирный кусок польстился, вооружили, обучили. Кормят полицаев и семьи их, как кабанов к убою, лечат, дали дома, коров, одежду... Все у наших же награбленное, не жалко. Полицаи хлеб отрабатывают, стараются. Лес они знают и не боятся. Перекрыли все пути. Мы с весны рейдовали, громили гарнизоны, сюда после "рельсовой войны" зашли передохнуть ненадолго. И завязли. Никто не думал, что у полицаев такая сила. Села вокруг полицейские, сплошь родственники тех, кто немцам служат, стоит выйти из леса, как в гарнизонах знают. Между селами - телефонная связь, да и отстоят недалеко другу от друга - если перерезать линию связи, то услышат стрельбу. Сразу съезжаются из трех мест, начинают лупить. Пулеметы, винтовки, даже минометная батарея... Нам жизненно важно вырваться отсюда. В соседнем районе таких гарнизонов нет, в лесу полевой аэродром. Позарез нужно отправить раненых и детей за линию фронта, получить боеприпасы... Патроны даже с воздуха сбросить не могут. В рации сели батареи, новых нет, сообщить координаты в Центральный штаб не можем. Не знаю, как ты нас разыскал, наверное, в Москве есть сведения о дислокации бригады, но без точных, подтвержденных координатов груз сбрасывать не станут. Надо прорываться. В прошлом месяце попробовали и попали в полицейское кольцо. Долго нас по лесу гоняли, еле отбились. Треть бригады положили, полсотни раненых. Многие потом умерли - лекарств нет, питание слабое... Теперь смотри! Боеприпасов - по десять патронов на винтовку, полмагазина на автомат. Продукты заканчиваются, добыть можно только боем. Если кто из местных в отряд хлеб снесет или сала, того полицаи безжалостно вешают, дом сжигают. Мы носить продукты запретили - людей жалко. Картошку, которую сейчас доедаем, ночами на полях копали. Полицаи нас теперь как комара прихлопнуть могут. Но не спешат. Мы их хорошо пощипали, несколько десятков в том бою положили, боятся. Сколько бы он, - Саломатин указал на Ильина, - шпионов не расстреливал, они знают, что у нас голод. Ждут, пока сдохнем. Вот так, Савелий! А ты с винтовкой... Не обижайся, но у меня есть кому стрелять. Боюсь, не вовремя ты...