Интендантуррат

Дроздов Анатолий Ф.

– Ты не смейся!
– обиделся Романчук.
– В Торфяной Завод поедет только наш командир, знаю. Но могли бы и нам поднести.

– Дурак ты!
– отозвался Пилипенко.
– Не успел форму надеть, а губу раскатываешь! У начальника таких как ты три сотни, каждому наливать? К нему немцы приедут из района, с ними и выпьет. Вчера двух кабанов в Торфяной Завод повезли, Сымониха неделю самогон гнала да угольками чистила. Начальник сказал: не понравится немцам, спалит вместе с хатой! Они будут пить, а ты службу усиленную нести, чтоб партизаны не помешали!

Романчук в ответ только вздохнул.

Вдвоем они подкатили мотоцикл к большому дому в центре поселка. По всему видать, что до войны здесь располагался сельсовет: на бревенчатой стене светлел прямоугольник от содранной некогда вывески. Новой на здании не было, только над крыльцом жалкой тряпкой висел белый флаг с красной полосой вдоль полотнища. Навстречу гостям выскочил низкорослый человечек в полицейском мундире.

– Что случилось?

– Бензин!
– сказал высокий немец, указывая на мотоцикл.

– Айн момент!
– залебезил полицейский начальник.
– Новиченко!
– крикнул он в распахнутую дверь.
– Неси канистру!

Спустя минуту появился полицейский с канистрой. Подойдя к мотоциклу, он свинтил пробку с бензобака и поднял канистру.

– Найн!
– остановил его высокий немец.
– Курт!

Худенький немец извлек из багажника за спинкой сиденья коляски жестянку, свинтил пробку и налил в мерный стаканчик густое машинное масло. Опустошил стаканчик в бензобак, забрал у Новиченко канистру и наполнил бензобак до горловины. Завинтил пробку и несколько раз качнул мотоцикл, перемешивая содержимое.

– Видишь, как!
– укоризненно сказал полицейский начальник Новиченко.
– Культура! А ты хотел просто плеснуть.

– Откуда мне знать?
– пожал плечами полицейский.
– Я на мотоциклах не ездил.

– Ты и на тракторе ездил так, что не успевали ремонтировать!
– хмыкнул начальник.
– Выгнали из МТС, как собаку. Неси книгу!

Новиченко забрал канистру и обратно появился с амбарного вида книгой.

– Бите, герр офицер!
– попросил начальник, раскрывая книгу.
– Положено записывать, кому выдавали. Начальство требует. Отчетность. Орднунг по-вашему.

Высокий немец молча взял книгу и карандаш, быстро написал что-то и поставил подпись. Тем временем худенький, покопавшись в свечах, завел мотоцикл. Высокий немец сел в коляску, худенький запрыгнул в седло, и мотоцикл, распространяя вонь от выхлопных газов, покатил по улице.

– Хоть бы спасибо сказали!
– заметил Новиченко.

– За что?
– рассердился начальник.
– Твой бензин, что ли? Немцы дали, немцы взяли. Скажи спасибо, что расписались! Уперся бы фельдфебель, доказывай потом, что бензин не продал!

– А сколько взяли, не написал!
– заметил Новиченко, заглядывая через плечо начальника.
– Можно самим поставить. Столько, сколько нужно.

– Разберемся!
– осадил его начальник.
– Он поднес книгу к близоруким глазам.
– Фельдфебель Штирлиц! Странная фамилия...

– Нам что Штирлиц, что Мюллер!
– сказал Новиченко.
– Детей не крестить. Там Сымониха принесла продукцию на пробу. Пойдем, Иванович?

– Тебе бы только пьянствовать!
– укорил начальник.
– При советской власти за это гоняли, при немцах захотел?

–

Так уехали!
– махнул рукой Новиченко.
– Бензина у них под завязку, не вернутся. Пойдем, Иванович! Там сальце свеженькое, яички вареные...

– Ладно!
– мотнул головой начальник.
– А вы что стоите?!
– набросился он на Романчука с Пилипенко. Марш на пост!..

Заправленный полицейскими мотоцикл выбрался с проселка на большак и остановился у перекрестка. Оба немца оставили машину и стали рядом на обочине.

– Откуда знал про бензин?
– спросил Саломатин, поправляя съехавший ремень.

– Немецкая система снабжения на оккупированных территориях, ответил Крайнев.
– В каждом населенном пункте, находящимся под их контролем, имеется запас на непредвиденный случай. Немцы порядок любят.

– Умно!
– похвалил Саломатин.
– Только полицейские бензин могли пропить. Видал рожи!

– Немцы за такое - к стенке!

– Да им по боку. Маму родную пропьют! Родину продали, сволочи!
– Саломатин плюнул.
– Руки чесались...

– Успеешь!
– сказал Крайнев.
– Не оказалось бы бензина в Петришках, послали бы полицаев в Торфяной Завод. Там наверняка есть. Сами тем временем культурно провели бы досуг. Опробовали продукцию бабки Сымонихи, сало с вареными яичками...

– Не трави душу!
– Саломатин снова сплюнул.
– Живот к хребту прилип... Как действуем?

– Как в сорок первом. Колонны пропускаем, одиночные грузовики останавливаем.

– Не опасно повторяться?

– Немцы - народ консервативный и не любят что-либо менять. Как останавливала грузовики фельжандармерия, так и останавливает. Никому не объясняя почему.

– Ладно!
– сказал Саломатин, поправляя на груди МП-40.

До полудня они пропустили мимо пять колонн и остановили три грузовика. Все остановленные везли или запчасти к технике, или снаряды к пушкам. Напарники так освоились на дороге, что на короткое время смотались в недалекую деревню, где, изо все сил изображая не понимающих по-русски немцев, купили у молодки два ломтя хлеба и горлач молока. Молодка оказалась боевой, содрала с них три марки, да еще плюнула вслед. Крайнев с Саломатиным сделали вид, что не заметили. После обеда они повеселели и новым рвением стали тормозить грузовики. В одном из них оказалось продовольствие. Саломатин, забравшись в кузов, увидел мешки с мукой, штабеля ящиков с консервами, жестянки с маргарином и джемом. Крайнев, разглядел выражения лица напарника, когда тот спрыгнул на дорогу, и молча отдал документы ожидавшему их немцу. Тот радостно заскочил в кабину, и грузовик торопливо укатил.

– Стоило брать!
– сказал Саломатин, провожая грузовик взглядом.

– Сам велел: патроны!
– возразил Крайнев.

– Умом понимаю, - вздохнул Саломатин, - но как увидел... В бригаде раненые и дети голодные.

– Накормлю!
– пообещал Крайнев.
– В субботу. Если на дороге выгорит...

Выгорело под самый вечер. Тяжелый "манн" нехотя притормозил перед поворотом. Из кабины выскочил офицер с гауптманскими нашивками.

– В чем дело, фельдфебель?
– спросил раздраженно.
– Нас уже проверяли! Десяти километров не проехали...