Интернетки
Шрифт:
Казнь повторилась ещё три раза. Мои уши уже давно ничего не слышали. Я оглох от криков, но стоял с гордо поднятой головой.
Хоронить ребят никто не собирался, их просто бросили и забыли про них, а меня привезли обратно в сарай. Тут я и провёл последние полтора месяца. Мне иногда давали пить и через день ставили тарелку бурды. Я поклялся, что при любой возможности заберу с собой хоть одного из них. И вот сегодня такой случай представился. Я счастлив. Меня, как они считали, обессиленного, привели в какой-то дом. Там собралось больше двадцати этих нелюдей. Видимо посчитав, что сил у меня уже нет, руки не связали. Это и дало мне возможность
ЭТО ВАМ РАСПЛАТА ГНИДЫ. ТРИ, ДВА, ОДИН.
Здравствуй, любимая.
Ублюдок
Ещё в школе Михаил отличался очень скверным характером. Одноклассники, опасаясь его кулаков, тихо отходили от своих девушек, на которых он «положил глаз». Окрестные коты при виде его забивались в самые дальние щели, мелкие собаки поджимали хвосты и прятались в любом укрытии. Даже птицы не подлетали к нему близко, опасаясь камня или палки. Так он и окончил школу, без друзей, и относясь к девушкам только как к источнику удовольствия.
Однажды пожилая женщина вела на длинном поводке свою любимую болонку. Эти собаки отличаются сварливым характером и смелостью, но только когда рядом хозяйка. Так было и в этот раз. Парень шёл по дорожке в парке, а навстречу ему двигалась пара – женщина и собачка. То ли увидев в Михаиле угрозу для хозяйки, то ли из-за вредности характера, но болонка рванула вперёд и попыталась цапнуть парня за ногу. Короткий замах ногой, резкий удар, непродолжительный визг, и мохнатый клубок упал на землю. От рывка поводок выскочил из рук хозяйки, и её любимица отлетела метров на десять. Когда та подбежала к своей питомице, шансов на благополучный исход уже не осталось. Это было месиво из шерсти и крови. Жизнь покинула животное ещё в полёте.
– Низко полетела, к плохой погоде, наверное, – изрёк подонок и отправился дальше.
– Ах ты, ублюдок! – неслось ему вслед.– Когда-нибудь и ты издохнешь в куче своего дерьма, и люди будут плевать на твои останки!
– Э, швабра старая, ты хочешь повторить полёт своей вонючки? – засмеялся Михаил, – могу устроить. Правда, ты улетишь не так далеко, но я постараюсь, – и он продолжил свой путь.
Садясь в транспорте, он всегда разваливался на сидении, а когда его просили хотя бы подвинуться, он просто смотрел на просившего своим ненавидящим взглядом и не двигался с места. Несколько раз его сажали за хулиганство на несколько суток, но, выходя, он неизменно наказывал своего обидчика.
От армии он просто откупился, каким-то чудом насобирав денег на взятку. Когда ему исполнилось девятнадцать, он устроился работать охранником в частную фирму, но очень быстро оттуда вылетел за хамство и своенравие.
Знакомые посоветовали ему устроиться подсобником на стройку, и он решил попробовать. Из пригорода, где проживал Михаил, до офиса строительной компании, надо было ехать на автобусе-маршрутке.
Утром, растолкав молодёжь, едущую в школу, он вальяжно устроился на двойном сидении прямо за кабиной водителя-гастарбайтера. Перекинувшись с ним парой презрительных фраз, Михаил задремал. Небольшой автобус был забит почти под завязку. В основном в нём ехали дети и их родители, причём детей было значительно больше. Маршрут был не слишком долгий, и народу набивалось до отказа.
Отъехав от остановки, небольшой «лоховозник» начал
И тут из обрубка кабины маршрутки показалось тело молодого мужчины, он нёс на руках девочку. По тому, как неестественно были вывернуты суставы и кисти рук, было видно, что обе конечности его, как минимум, вывихнуты в нескольких местах. Лицо мужчины узнать было очень трудно, да тогда это и не требовалось. Несколько мужчин посмелее бросились принимать его груз. Избавившись от него, он опять нырнул в чрево раздавленного маршрутного средства, залитого бензином. Так продолжалось много раз, пока уста мужчины не сказали:
– Там больше никого нет, ни живых, ни мёртвых…
Хотя, нет, ещё одно тело было зажато между рулём и сидением, это был водитель. Михаил, а это был именно он, начал с силой отгибать зажимающие труп детали. Ему орали: «Беги, идиот, он всё равно уже мёртв!», но наш Ублюдок уже отломал руль и извлёк водителя, когда произошёл взрыв.
Его провожали в последний путь всем городком и похоронили в самом центре кладбища. В момент похорон прозвучал салют в честь героя. Памятник тоже ставили всем миром, и на нём было всего три слова: «СПАСИБО. ПРОСТИ. ПРОЩАЙ».
Речка-реченька
– Какая же ты красивая и статная, – со вздохом произнёс я. – Как прекрасны твои формы. Как ты степенна и величава, но как бывает крут твой нрав, когда юго-западный брат преграждает дорогу. У тебя есть место рождения, но нет ручейка-пуповинки. Ты рождаешься сразу взрослой и сильной, и несёшь жизнь. Конечно, с рождения ты бойкая и весёлая, потом набираешь стати и спокойствия, но детской игривости нет и в помине. НЕВА. Как же я тебя обожаю.
Мои мысли всегда слетают на лирический лад, когда я в этот день выхожу на гранитную набережную и вспоминаю свой поединок с этой сильной, спокойной, но очень своенравной девой. Да, да, не смейтесь. У меня хватило глупости и наглости один раз вступить в единоборство не с кем-нибудь, а с самой хранительницей славного города, тогда ещё Ленинграда. Ну и придурок же я тогда был.
– Ну что, мы сегодня пойдём купаться или нет?
Этот вопрос задал один из заводил нашей компании, Стас. А надо сказать, что погода была обычная, питерская. Моросил мелкий дождик, и было вполне тепло для конца октября, аж целых плюс пять градусов. Вы уже подумали, что это диалог в дурдоме? Не всё так скверно. Просто восемь молодых ребят ещё год назад решили заниматься моржеванием и почти ежедневно, и зимой и летом, невзирая на погоду, купалась у Петропавловки. Обычно заплывы длились недолго, окунание, пара минут в ледяной воде, и шумная компания выскакивала на берег обтираться и одеваться.