Interzone

Ромашова Елена

Дин приехал вечером. Судя по его виду, рыбалка не удалась. Если честно, он был дерьмовый рыболов, и ездил туда, только из-за друга Сэма, где они просиживали и спорили от политики до полезности вегетарианства. Иногда он приезжал взвинченный от споров и замкнувшийся, угрюмо ходил по дому и не шел на контакт. В такие моменты он твердил, что у него нет настроения и он не хочет общаться. В другие дни, когда ему удавалось получить удовольствие от рыбалки, он приезжал на позитиве, растрачивал свою любезность на меня и уходил в кабинет, где мог просидеть до глубокой ночи, переписываясь с кем-то из партнеров. Наверное, я плохая жена, но мне было все равно

на его хобби и увлечения. Главное, чтобы мозг не выносил и не цеплялся, как происходило у многих пар. В конце концов, он знал, на ком женился, а я его предупреждала.

Дин прошел в дом, заранее оставив удочки и весь инвентарь в гараже, снял куртку и двинулся к себе в кабинет, как затормозил в коридоре и остановился в проеме двери. Замерев, он будто бы прислушивался к звукам. Я тоже вслушалась, но кроме работающей стиральной машины, ничего необычного не услышала.

— Ты чего?

Муж строго посмотрел на меня.

— У нас кто-то был?

— Да. Приезжал агент из ФБР по поводу Валентина. А как ты догадался?

— Чужой парфюм. — Он мило улыбнулся. — А еще кружка на столе.

Я посмотрела и увидела чашку, из которой пил Морли. А, ну да! Совсем забыла про нее!

Дин неожиданно прошел ко мне, все еще улыбаясь, и сел напротив. От него пахло лесом и землей. Тусклый свет от торшера осветил его лицо с правой стороны, что тени выгодно легли и подчеркнули резкие черты лица, сделав их еще острее. Теперь Дин казался каким-то нереальным, демоническим.

— Что ты делаешь? — Он кивнул на блокнот и кучу бумаг вокруг. — Ты опять вернулась к делу Валентина?

— Нет! Ты знаешь, его забрали у меня! Просто… Просто решила вспомнить некоторые детали.

Уклончиво произнесла, не глядя ему в глаза.

— Ты плохая лгунья. Ты снова пытаешься расследовать. — Констатировал он.

Я не стала отрицать, моментально сдавшись.

— Да, просто я не ожидала, что ко мне приедет агент и будет просить помощи.

— Он попросил помощи? — Наконец-то в его настороженном, даже в чуть жестком тоне послышались живые нотки Дина.

Он явно был удивлен. Посчитав это за интерес, я тут же кинулась объяснять, раскладывая перед ним свои заметки.

— Смотри, его не было три года. И вот он появился! Снова. Из ниоткуда. Он не мог о себе не заявить! Это был вызов для него!

Не имея фотографий, я стала выкладывать перед ним листы с данными жертв: каждый лист — это жертва.

— Каждую жертву он вел по одной и той же схеме. Он выбирает женщин одного типажа: темные прямые волосы, карие глаза, невысокие, худые. Все они бедные, старые девы, все они работали в соцслужбах. Он с ними знакомится. Затем ухаживает. А потом приглашает на свидание. Именно в этот момент он решает убить. Схема проста. Сначала он не знал, как их убивать, словно искал способ. Сейчас Валентин определился: удушение, и следом перерезает горло. На лбу он ставит метку и оставляет розу.

Я посмотрела на Дина, чтобы понять — слушает ли он меня. Муж был сосредоточен на том, что я рассказывала. Его брови сошлись на переносице, а на лбу показались все складки от размышления. Он сидел неподвижно, вцепившись в подлокотники кресла, не слышно дыша. Дин казался манекеном, чем живым. Взгляд холоден и пронзителен, как тогда, на кухне, что мне стало не по себе. Передо мной сидел какой-то незнакомый Дин Бреслайн.

Сделав вдох, я взяла себя в руки и продолжила:

— Три года прошло, он не мог так просто появиться. Я сначала подумала, что он поменял

стратегию. Но нет. Это вызов!

— И что же он сделал?

— В желудке у жертвы обнаружились морские продукты. Валентин в этот раз выбрал не просто кафе среднего класса. Это был ресторан! Он повел свою жертву в ресторан!

— И что из этого? — Сухо произнес Дин.

— То, что если это был ресторан, то столик заказывался заранее. Ты понимаешь? Он специально дал нам зацепку! Мы сможем вычислить по ресторанам в Нью-Йорке, где была девушка в синем платье. А там у нас появятся зацепки: камеры наблюдения — наверняка, они поймали его на подъезде к ресторану, опять же имя, может, нам повезет, и мы сможем увидеть его лицо, его вспомнит официант.

Дин резко нагнулся ко мне, что его карие глаза с сеточкой морщин у глаз оказалась на одном уровне с моими:

— Милая, не нам. Нет никаких «нас», и нет никаких «мы». Ты не ведешь это дело! Не у тебя и не у вас будут зацепки.

— Но, Дин… — Выдохнула я, осознавая, что он сказал.

— Во сколько приезжал агент?

— В три.

— Сейчас восемь часов вечера. И ты с трех сидишь тут и думаешь об этом маньяке?

Черт! Я отвела взгляд и закусила губу — угадал. После того, как ушел Морли, я не могла выкинуть из головы то, что мы заметили. Точнее, то, что я заметила! Не сомневаюсь, Морли бы обнаружил эту деталь позже, но у него в этот момент была я — та, которая днями и ночами думала об этих женщинах. Я просто не смогла не поддаться искушению.

— Барб, ты в отпуске. Ты мечтала о спокойной жизни, и что я вижу? Я приезжаю и снова застаю тебя, забывшей всё и ломающей голову над делом, от которого ты уехала три года назад. Знаешь, кто в данном случае маньяк? Не Валентин. А ты!

— Но Дин… — Простонала я. — Как ты не понимаешь?

Это же знак от Валентина! Но что он хотел им сказать? Что? Зачем делать такую оплошность?

— Понимаю, Барб. — Резко ответил он. — Пойдем спать. Я устал.

Он потянул меня встать с дивана. Я неуклюже повиновалась. Из-за сидячего многочасового положения затекли ноги и спина. Я качнулась и задела лист на краю стола. Он начал соскальзывать, цепляя за собой цепочку «жертв». Секунда, и они с шелестом блеснули перед глазами и повалились на пол. Дин тут же, не церемонясь, начал собирать листы, сминая и заламывая углы. Я смотрела на этот вандализм. Руки мужа — длинные пальцы с четкими венами. Раньше я восхищалась ими, сейчас они казались цепкими и паукообразными.

Собрав пачку, Дин небрежно кинул ее в кресло, а сам схватил меня за запястье и потащил из комнаты.

— Мы куда?

— В спальню.

Мы подошли к лестнице. Дин шел, не оборачиваясь на меня, таща за собой наверх. Я видела лишь его широкую спину.

— Я не хочу спать! — Возразила я, начиная уже злиться на него и слегка вырывая кисть.

— Я тоже! — Донесся недовольный его голос. — Займемся кое-чем другим…

Барбара

Еще один пункт в моем познании природы мужчин: они могут заниматься сексом от злости, им это чувство ничуть не мешает, даже наоборот, будто подстегивает в постели. Кашерное занятие любовью каждую неделю напрочь вытеснило страсть и желание из нашей спальни. Мы делали это, потому что надо было для здоровья. Но не в этот раз. На одно мгновение, мне показалось, что Дин хочет меня прикончить прямо во время секса, среди подушек на нашей кровати, когда его рука очень сильно сжалась на моем горле.