Интроверт. Книга вторая

Мур Мари

– Думаешь, так легко признаться в том, что ты мне нравишься? Что я хочу тебя до хруста костей, и только одна мысль, что ты можешь быть с кем-то другим, ослепляет яростью и безумием. Было бы гораздо проще, если бы я мог стереть всю свою память. Вырвать с корнем всё, что связано с тобой. Потому что я не хочу испытывать ту херню, что внутри меня. Я не могу спокойно жить.

От услышанного Алису начало потряхивать. Она была в шаге от истерики. Ей хотелось хохотать и давиться собственной горечью. Злобный монстр сказал,

что не может спокойно жить? Конечно, ведь он ещё не до конца сломал её расшатанную нервную систему. Ещё не выпотрошил наизнанку всю душу и не потушил об неё все окурки.

– Я всё время думал, почему ты, а не любая другая. Ты сложная, упрямая, бесстрашная. Мне никогда такие не нравились. Но когда я поцеловал тебя, то понял, почему ты. Ты моя расплата за всё, что я причинил другим людям. Ты моя личная печать зла.

Верт отделился от стены и медленно зашагал по асфальту, покрытый грязным снегом. Вскоре его силуэт исчез за углом. Алиса ещё несколько минут всматривалась в темноту подворотни и после тряхнула головой, словно освобождаясь от остатков сна. Но ей это не приснилось. На снегу возле стены, которую колотил Верт, были куски разрушенной штукатурки и капли крови.

Укутавшись в гостиничный халат, Алиса вернулась в спальню. Почти разряженный телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Но Алиса так и не смогла прочитать его. Телефон в последний раз обиженно пискнул и окончательно погас. А зарядки у Алисы с собой не было.

Не снимая халата, она забралась под одеяло и стала проваливаться в сон. Её тело обмякло и ломило от усталости, но перед глазами всё ещё мелькали моменты сегодняшней ночи. Алиса пребывала на грани между сном и реальностью, как в голове вспыхнула картина, где рассвирепевший Верт колотит старую стену. Обрывки его фраз глухо звучали в ушах.

– Ты такая настырная сучка и так прочно поселилась в моей голове…

– Думаешь, так легко, признаться в том, что ты мне нравишься?

– Ты моя личная печать зла.

Алиса распахнула глаза, ощущая, как сердце колотится с бешеной скоростью. Она не должна ему верить. Верить в его разыгранную трагедию означало бы вновь угодить в капкан чокнутого садиста. Верт бы опять со знанием дела сломал её душу, выдёргивая все чувствительные нити, и оставил лишь пустоту и боль. Сегодня Алиса подпустила его слишком близко и больше такого не допустит. У неё нет бесконечного лимита нервов и сил. Она и так пережевана.

***

– Ты выглядишь грустным. Я могу это исправить, красавчик, – загорелая блондинка в топике и коротких шортиках положила руку на плечо молодого человека, который в одиночестве сидел у барной стойки.

Безжизненные серые глаза холодно прищурились, оценивающе разглядывая полураздетую барышню. Парень потянулся к внутреннему карману куртки, и через минуту на столешницу были брошены несколько крупных купюр.

– Возьми деньги и проваливай, – сухо произнёс он и, потеряв интерес к девице, примкнул к стакану с янтарной жидкостью.

То,

с какой лёгкостью парень избавился от весьма кругленькой суммы, заставило девушку действовать нагло и решительно. А спортивное тело и симпатичное лицо шли приятным бонусом к прибыльной и плодотворной ночи. Блондинка прижалась к молодому человеку и игриво хихикнула.

– Я возьму деньги, а что насчёт тебя? Возьмёшь меня? Я снимаю квартиру на соседней улице, за углом бара, – она бесцеремонно взяла руку незнакомца в свою и положила её к себе на бедро, обхваченное чулками с крупной сеткой.

Парень поставил на столешницу полупустой стакан и поднялся со стула, возвышаясь над блондинкой. С лёгкостью освободив свою руку из-под пальцев с длинными малиновыми ногтями, он схватил незнакомку за подбородок. Приподняв его, молодой человек медленно повернул его в одну сторону, затем в другую. Он внимательно и сосредоточено смотрел на лицо девушки, словно прикидывал ценность скаковой лошади перед покупкой. Разве что не проверил на наличие зубов и ценность окраса шерсти.

– Тебе нравится скарфинг*? – его низкий бархатистый голос контрастировал с острым, пронзительным взглядом.

Девушка вздрогнула и попыталась освободиться от захвата молодого человека, но тот крепко держал её лицо, не позволяя и шагу ступить.

– Ты так и не ответила, – его губы сложились в жёсткую линию. – Отвечай. Сколько раз тебя душили, когда драли?

– Я… Я не знаю… Вы можете придушить, если хотите, – растеряно проговорила блондинка и тут же добавила. – В меру.

– В меру не подходит, – парень покачал головой. – Чтобы испытать чистый кайф нужно идти до конца. Дойти до того момента, когда ты больше не чувствуешь боли. Когда вырываешься из своего тела, из бессмысленного мешка с костями, из ста двадцати двух фунтов** бренной плоти, ощущая блаженное наслаждение.

Девушка часто заморгала накладными ресницами, а её алые губы испуганно задёргались.

– Я вешу сто двадцать пять…

– Ты хочешь узнать, что такое нежные объятия смерти? – оборвал её молодой человек, продолжая держать стальной хваткой подбородок незнакомки.

– Нет, нет, сэр… Прошу отпустите меня.

Верт усмехнулся и разжал пальцы.

– Бери деньги и уходи. И своим напарницам скажи, чтоб не подходили ко мне.

Блондинка беспокойно огляделась по сторонам и, схватив купюры, бросилась от странного незнакомца, звонко стуча каблуками. Верт безынтересно посмотрел ей в след и, убедившись, что она перекинулась на другого мужчину, вернулся к полупустому бокалу виски.

– Во что ты превратил паб? – спросил он, глядя прямо в голубые глаза. – Кругом одни шлюхи.

По другую сторону барной стойки находился Теон. Его светлые волосы были уложены на одну сторону, а рукава темно-серого свитера аккуратно закатаны. Парень дробил острым ножом большой кусок льда.

– Это прибыльно и практически не требует вложений, – ровным тоном произнес Теон, не отрываясь от ледяной глыбы. – Знал бы ты, кто их клиенты. Начальник полиции, прокурор и даже сена…

– Достаточно, – Верт раздраженно отмахнулся от друга. – Лучше скажи, где Саймон?