Иные миры. Будущее возможно...
Шрифт:
Карманы он наполнил патронами для реактивных револьверов и кроме того, еще целый мешок с патронами привязал к телу. Затем написал несколько слов и положил записку на том месте, где обычно висел его водолазный костюм.
Наконец, он крепко привинтил шлем, тихо открыл шлюзовую дверь и очутился вне ракеты, в пустом пространстве.
Он не захватил с собой телефонного кабеля. Некоторое время он крепко держался за внешнюю стенку ракеты и с содроганием смотрел на приближающуюся Луну, которая не была уже похожа на небесное тело.
Широкой дугой растянулась
Чем больше смотрел Томми на сияющую, изрезанную ущельями группу гор, тем больше сомневался он в правильности своего решения. Он охотно вернулся бы на ракету. Это еще было возможно.
Но он вспомнил своих спутников, их неприятные упреки и устыдился своей трусости.
– Начинай, Томми! – заскрежетал он зубами.
Медленно притянул он колени к животу и бросился изо всех сил в пространство. В результате этого толчка он стал равномерно отдаляться от «Виланда». Обернувшись, он увидел ярко освещенный гигантский корпус звездолета, витающий в темноте; вся эта картина показалась ему видением, нереальным, как бред больного. Томми вынул револьвер и направил его на ракету, словно собирался атаковать ее. Но он прекрасно знал, что патроны холостые.
Три, четыре раза нажал он курок, видел огненный блеск у дула, но не слышал взрыва. Выстрелы ускорили полет Томми. Все больше и больше отдалялся он от ракеты, которая заметно становилась меньше и, наконец, превратилась в далекое блестящее пятно. Томми Бигхед витал теперь в качестве самостоятельного мирового тела в пустыне мирового пространства.
Проходили часы за часами. «Виланд» больше не был заметен. Вокруг несчастного царила полнейшая тишина. Лишь слабое смещение лунных гор говорило Томми о том, что он не находится на одном и том же месте, а падает косо к краю гигантского диска. Одиночество стало невыносимым. Неприятная тишина звучала в его ушах, словно шум Ниагарского водопада на его родине.
– Не покончить ли сразу счеты с жизнью?
Он переживал страшные мученья, не зная, на что решиться: – разорвать ли костюм и сразу положить конец своей жизни или же медленно сходить с ума в этом ужасном одиночестве? Нет ли спасения?
Вернуться на «Виланд»? Совершенно немыслимо. Он потерял всякое представление о направлении и не имел ни малейшего понятия о том, где сейчас находится «Виланд».
Остаются две возможности: или кривая его движения превратится в круг, охватывающий Луну, – и тогда в его распоряжении остается еще пятнадцать часов, пока захваченный им кислород не будет целиком израсходован, а потом – смерть от удушения. Или же его путь где-нибудь пересекает поверхность Луны – и тогда он ударится об нее с ужасной силой уже часа через два и разлетится на отдельные атомы. Так или иначе, его ждет гибель. Ни одного шанса на спасение.
Томми вздохнул. Он заговорил сам с собой, желая услышать человеческий
Холод постепенно стал пронизывать его. Зеркальная поверхность резинового костюма не могла долго защищать его от потери тепла, и Томми стал дрожать от холода.
Он попытался сильным движением пловца хоть несколько отогреть свои члены, – но тщетно.
– К чему, собственно, все эти усилия? – подумал он. – Все равно скоро конец...
Он покорился судьбе. Одно время он чувствовал еще биение своего сердца, затем ему показалось, что он совершенно потерял способность чувствовать. Но мозг продолжал работать с удивительной ясностью. С поразительной четкостью всплыли в его памяти давно забытые события, и он вновь пережил всю свою жизнь. Она промелькнула перед ним в обратном порядке, год за годом, словно развернутая фильма. Наконец, он увидел себя маленьким школьником, почувствовал руку отца на своей голове и услышал старческий голос:
– Томми, у этих немцев имеются идеи, а американцы на них наживаются...
И Томми увидел вдруг вдали сияние золотого доллара на фоне ночи.
Глава 20
БЛИЗ ЛУНЫ
Вернувшись в рубку, Ганс Гардт измерил угол, над которым видна Луна. По этому углу он тут же вычислил расстояние, отделяющее ракету от Луны.
– Не более пяти тысяч километров, – сказал он. – Облет Луны скоро начнется.
Он немедленно отдал распоряжения Андерлю, а сам стал наблюдать за угломером и следить за тем, чтобы дюзы были обращены к центру диска Луны.
Маховики начали свое пение, ракета медленно повертывалась вокруг своей малой оси, и Луна заметно стала спускаться вниз, пока не оказалась отвесно под «Виландом».
Не спуская глаз с измерительной шкалы жироскопического компаса, Гардт сказал:
– Сейчас наша орбита проходит на пять градусов восточнее края Луны, но направление меняется, и мы все больше поворочиваем к Луне.
Луна приближалась с роковой быстротой. Каждую минуту можно было все яснее видеть, даже невооруженным глазом, различные горные группы. Необозримая желтоватая пустыня расстилалась под «Виландом».
Так как продольная ось «Виланда»» была все время обращена к Луне, а направление пути было несколько косое, то получалось впечатление, что гигантская Луна катится к «Виланду».
Чем ближе подлетал «Виланд», тем сильнее влияло это движение на пассажиров, и они были вынуждены то и дело отворачиваться, чтобы не поддаться головокружению.
– Если нам посчастливится, – заметил Ганс Гардт, не отходя от аппаратов, – мы пересечем круговой путь маленькой планетки таким образом, что при следующем ее обороте встретимся с нею как раз за Луной... Но что случилось? – прервал самого себя Ганс Гардт, бросив взгляд на план предполагаемого пути: – Путь ракеты не согласуется с вычислениями. Если дюзы откажутся теперь работать, мы упадем, – пробормотал он и ухватился за рычаг.