Иные миры. Будущее возможно...
Шрифт:
– Солнце с ума сошло, – сказал дядя Алекс, сидя вместе со спутниками за завтраком. – Когда оно впервые обрадовало нас своим появлением, оно находилось внизу, когда же мы приблизились к Луне, оно засияло сверху, бросая свои лучи в капитанскую рубку; теперь оно снова стыдливо косится на нас сбоку. Никак не представлял себе, что почтенное наше Солнце способно на такие трюки. Хуже всего то, что и наша Земля, которую я всегда считал серьезной и почтенной особой, заразилась легкомыслием от Солнца. А о Луне и говорить не приходится. Эта старая дева идет своей собственной дорогой, и у нее
– У тебя, кажется, хорошее настроение, дядя Алекс? – сказал Ганс Гардт. – А ведь еще совсем недавно ты лежал в гамаке и чувствовал себя очень скверно.
– Гм, – проворчал ученый, – я не в состоянии переносить проклятое чувство тяжести.
– Что же будет, когда мы вернемся домой, и доктор Александр Гардт будет снова весить шестьдесят кило.
– Замолчи, пожалуйста! Я прихожу в ужас при мысли об этом. Нельзя ли совершить прогулку на Марс?
Инженер расхохотался:
– Ты уже забыл, как уклонялся от участия в полете на Луну, а теперь готов уже пуститься в путь по межпланетному пространству.
– Это объясняется инерцией. Когда я сижу на месте, мне трудно подняться, но когда странствую, я готов бродить без конца, пока какое-нибудь событие не заставит меня остановиться. Как физик и повелитель тяжести, ты должен прекрасно это понимать.
Андерль между тем сидел у телескопа и следил за светлой точкой, спутником Луны.
Благодаря объединенным усилиям тормозящих и направляющих взрывов удалось удержать «Виланда» на расстоянии две с половиной тысячи километров от центра Луны и заставить его идти по эллипсу, который приближался к круговой орбите карликовой планетки. А так как «Виланд» двигался быстрее планетки, то должен был ее догнать.
Андерль, внимательно подстерегавший планетку, открыл в стороне от Луны долгожданную светящуюся точку, которая, казалось, приближалась к ним.
Он сейчас же сообщил об этом инженеру.
– Нам повезло! – воскликнул Ганс, и его лицо осветилось радостью. – Это тело идет параллельно нам.
Он установил телескоп.
– Различие в скорости между нами и этим светилом не особенно велико и может быть выравнено. Жаль, что мы не знаем величины этого осколка. Мы не можем поэтому определить расстояния: оно все еще слишком велико для наших оптических приборов.
Он подождал еще полчаса, а затем крикнул:
– Пора маневрировать! Все в гамаки!
Страсть охотника разгорелась в нем, и в эту минуту он совершенно забыл о несчастном Томми. Он превратился опять в капитана корабля, перед которым стоит трудная, но интересная задача.
Прежде всего он повернул ракету носом к Луне и на десять секунд пустил полным ходом дюзы, чтобы несколько приблизить «Виланд» к Луне.
Снова появилось ощущение тяжести. Алекс сделал изумительное открытие, что гигантская Луна не находится больше под ракетой, но ее можно видеть высоко наверху, над кабиной капитана.
– Ошибаешься, дядя, – сказал Гардт, не отрывая взора от распределительной доски и рычагов. – Мы движемся не вверх, а скорее вниз, к твердой почве.
– Но ведь лунные горы висят наверху, на небе...
Он показал на верхнее круглое окно, откуда лился ослепительный
– Обман чувств! Он вызван работой дюз, которые в любом положении показывают на «низ», если только находятся в действии.
Донеслось гудение маховиков, и «Виланд» повернул свой сигарообразный корпус параллельно к поверхности Луны.
Теперь поверхность Луны появилась сбоку, точно отвесная стена, простиравшаяся из бесконечной глубины в небеса. Казалось, что ракета падает на эту стену.
Ужасная тяжесть сдавила грудную клетку; но через момент все три путника, сделавшись невесомыми, вылетели из своих гамаков.
Блестящая точка, только что витавшая над Луной, стала значительно увеличиваться.
– Поразительная вещь! – сказал взволнованный Гардт, не отводя глаз от подзорной трубы; голос его лихорадочно дрожал. – Она имеет вид дирижабля, туго перевязанного посередине... Во всяком случае, эта планетка не похожа на шар. Что ты думаешь об этом?
Он передал подзорную трубку Алексу.
– Действительно, – сказал тот, – она не вращается, а все время обращена одной и той же стороной к Луне. А... это тело имеет глубокие расщелины... Да, да, я их ясно вижу; в самой середине зияет широкая щель... На стороне, обращенной к Луне, заметно круглое темное пятно, будто верхушка обломана... В стороне витает еще меньшая крупинка...
– По-видимому, мы приближаемся к разрешению загадки этой маленькой планетки, – заметил Ганс, который не мог скрыть своего волнения. – Мы были свидетелями зрелища, которого ни один человек еще не видел.
Кто знает, сколько тысячелетий этот осколок уже витает вокруг Луны... Путь его по спирали приближается к центру притяжения, по метру в какой-нибудь десяток лет. А теперь эта «луна Луны» витает лишь в нескольких сотнях километров над поверхностью. Если бы Луна имела такую же воздушную оболочку, как Земля, этот маленький спутник, под действием сопротивления воздуха, давно уже потерял бы свою скорость и рухнул бы на Луну. Центробежная сила его быстрого обращения увлекает его вверх, близкая Луна тянет книзу – и он должен рассыпаться. Такова же и судьба Луны! Обломки могут еще долго продолжать кружиться друг около друга по прежнему пути, снова делиться, пока...
Он вдруг прервал свою речь.
– Пора надеть водолазные костюмы. Живо! Я должен сейчас тормозить, и опять мы ощутим тяжесть.
Расстояние уменьшилось до трех километров, пока все надевали на себя резиновые костюмы и шлемы. Телефонные кабели были включены; другого способа сообщения между закупоренными в водолазных костюмах пассажирами ракеты теперь не могло быть.
– Все готово?
– Все – ответили по телефону спутники Гардта.
– Итак, – сказал Ганс Гардт, – как только мы целиком сравняемся в скорости с планеткой, мы с тобой, дядя, выберемся из ракеты. Это будет совершенно безопасно. Мы будем витать вблизи и не упадем, несмотря на то, что Луна так близка. Ты, Андерль, управляешь ракетой и будешь регулировать малейшее колебание скорости, пока мы не установим связи. Гм, эта планетка вряд ли имеет в длину больше пятидесяти метров... Необходимо тормозить, иначе мы пронесемся мимо. В гамаки!