Иные Миры
Шрифт:
Кто в данном случае прав, а кто виноват понять сложно. По словам деда Кирея, Побеские были здесь издавна. Кошелевы также местные, но основную деятельность развернули в Москве. Нижний сейчас на подъёме и свободных площадей под новое производство хронически не хватает, вот и сцепились два семейства за этот клочок земли. Поговаривают, что ранее эта земля принадлежала Побеским, но их не столь далёкий предок продул её в карты. Сейчас род набрал силу и решил, что пора разобраться с несправедливым (по его мнению) карточным долгом, да и московских здесь явно недолюбливали.
Чтобы
Народ населяющий частный сектор, заприметив несколько раз у себя над головой неторопливо проплывающие дирижабли и налюбовавшись сиянием развёрнутого кошелевцами защитного купола, решил, что дело пахнет керосином и пора собираться в дорогу от греха подальше. А опасаться было чего — спорный участок находился всего в трёх — четырёх верстах и если до нас, что долетит, то мало никому не покажется.
Дед Кирей пару дней матерился, а потом плюнул на всё и стал гонять меня ещё и по утрам.
— От судьбы не убежишь, а своё я уже давно отбегал! — подвёл он итог своим душевным терзаниям.
Алевтина Захаровна в ответ лишь осуждающе покачала головой, но перечить мужу не стала. Аглая и вся её многочисленная родня также осталась, им просто некуда было идти, как и мне впрочем — не к опекунше же возвращаться в самом деле. Можно было попытаться снять квартиру в городе или на худой конец заселиться в гостиницу, но цены на жильё подскочили едва ли не до астрономических высот. Дело, конечно, было совершенно не в деньгах — не хотелось прыгать в неизвестность с уже насиженного места, да и не ощущал я какой — либо серьёзной опасности для себя.
Три дня нервного ожидания внезапно переросло в продолжительную канонаду. Загрохотало под утро. Ухало так, что дребезжали стёкла в окнах, а сами рамы чуть ли ходуном не ходили. Несмотря на грохот и землетрясение Аглая явилась на службу, как по расписанию.
— Могла бы и дома переждать, — встретил я её во дворе.
— А что там делать? Все в погребе прячутся — скучно! — отмахнулась Глаша.
Как только моя домработница скрылась во флигеле из дома вышел дед Кирей, попыхтеть из своей трубки.
— Огнестрельное оружие имеется? — поинтересовался он.
— Пистолет.
— В самый раз достать, — посоветовал он. — Не ровен час, бойцы объявятся.
— Это с какой же стороны?
— А нам без разницы, — затянулся бывший поручик, — что те, что эти под шумок сейчас таких дел могут наворотить…
— Так по закону не положено, — попытался я возразить.
— Да кто сейчас на него смотреть будет? Скажут потом, что не подчинялись приказам или вообще в диверсанты запишут.
— Что же тогда делать?
— Умные люди по погребам сидят, — ухмыльнулся дед. — Вот только оттуда уже никуда не убежать, ежели супостат схрон заметит, так что полезай к себе на флигель и смотри
С крыши флигеля ничего особого не разглядеть: главная дорога проходила по соседней улице и мне виделся лишь её кусок напротив нас, но благодаря загибам проглядывался въезд из города и выезд в сторону мерцающего защитного купола. Оттуда по — прежнему доносился грохот.
— Что — нибудь видишь? — поинтересовался дед.
— Нет, — я отрицательно качнул головой. — И чем они так гремят?
— Чем, чем? — удивился Кирей. — Маги силушкой своей меряются. Вот когда закончат бабахать, вот тогда почитай, и битва начнётся по — настоящему.
Со стороны промзоны показался броневик и два грузовика с красными крестами на борту. М — да… по словам деда Кирея битва ещё толком не началась, а раненых уже два транспорта насобиралось — не зря маги едят свой хлеб. Спустя пару часов броневик с грузовиками проследовали назад, в зону боевых действий. Хотя на дворе сегодня было довольно прохладно, замёрзнуть и простудиться мне не грозило. Раза два пропустив через себя энергию жизни, я подстёгивал свой организм и холод ему был уже не страшен.
Ближе к обеду спустился на перекус, а когда вновь поднялся на крышу флигеля засёк движение на выезде в город. Человек двадцать в шинелях залегли вдоль дороги, направив стволы винтовок в нашу сторону. Приглядевшись, заметил пулемётный расчёт, расположившийся на втором этаже крепкого бревенчатого дома. В это же время защитный купол над промзоной, мигнув внезапно несколько раз, окончательно исчез вместе с канонадой. В наступившей тишине стали слышны приглушённые расстоянием пулемётные очереди.
— Плохо дело, — вынес свой вердикт дед Кирей. — Побеские хотят перекрыть дорогу и наглухо запереть Кошелевых в промзоне, а это значит, что скоро здесь станет очень жарко. Теперь слезай, а то, не ровен час, ещё заденет какая шальная пуля.
Ситуация понятна — кошелевцам эта дорога крайне необходима, и они всё сделают, чтобы её разблокировать. Как только они выяснят, что дорога перекрыта, сразу же перебросят сюда часть своей дружины и что потом останется от частного сектора одному Богу известно.
Кошелевцы не заставили себя долго ждать — появилось несколько грузовиков с красными крестами в сопровождении всё того же броневика. На дороге что — то тяжело ухнуло и тут же затараторили пулемёты. Клубы чёрного дыма и языки пламени показались из — за крыш домов. К пулемётной дроби добавились частые выстрелы винтовок и уханье разорвавшихся гранат. Ещё минут пять продолжалась интенсивная пальба, но потом она внезапно стихла.
— Кажись, кошелевцев всех перебили, — пришёл к заключению дед Кирей, передёргивая затвор непонятно откуда взявшегося в его руках карабина. Оно и не мудрено — какие бойцы с раненых да покалеченных? Вот теперь надобно сховаться и смотреть в оба, наверняка побеские проверять будут не убёг ли кто. Стрелять только апосля меня. Будем надеяться, что пройдут мимо, а Аглаю гони к Алевтине, они в погребе пока пересидят.