Иные
Шрифт:
– Понятно, – отозвался Блейз. – Но давайте поговорим об этом поподробнее, когда приедем в отель.
Ана смолкла. Блейз незаметно дотронулся до кнопки на браслете. Перечень фамилий, до этого момента заполнявший все поле его зрения, исчез, и маска стала экраном интеркома, односторонне связанного с интеркомом машины, в которой находились Генри и Тони.
Пока Блейз и Ана разговаривали, все остальные расселись по машинам и кортеж тронулся в путь. Лимузин, в котором находились Блейз и Ана, почти сразу нырнул в туннель. Как только на экране перед глазами Блейза появились лица Генри и Тони,
– …Неужели вашим Солдатам непременно нужно так пристально следить за водителями? – услышал он голос Тони.
Создавалось впечатление, что девушка смотрит прямо на него; очевидно, она, сидя на переднем сиденье, обернулась к пассажирам сзади. Не будь интерком включен, Блейзу не удалось бы подслушать их разговор, который так и остался бы сугубо частной беседой.
– …водитель ведь наверняка тоже Иной, правда? – не унималась Тони. Генри кивнул.
– Мы тоже считаем, что ему можно доверять, просто не хотим рисковать, – пояснил он.
– Такое впечатление, что вам это просто нравится, – заметила она. Блейз знал, что прежде ей практически не доводилось сталкиваться с Солдатами.
На лице Генри едва заметно промелькнуло выражение обиды. Но он тут же взял себя в руки.
– Жизнь научила их быть всегда настороже, постоянно и повсеместно, будь то на Гармонии, Ассоциации или на любой другой планете, – сказал он. – Вы же тоже родом с Ассоциации. И должны понимать, что значит быть Солдатом.
Она кивнула.
– Я знаю.
Ее собственная церковь – церковь, которую она посещала в детстве, – однажды вступила в конфликт с другой религиозной организацией, и тогда Солдаты Господа – добровольцы из других церквей – пришли на помощь обеим сторонам.
– Я видела их, когда мне было двенадцать лет, – добавила она. – Но те Солдаты были не очень похожи на этих.
Генри помолчал и после недолгой паузы ответил:
– Все эти люди – страдальцы. И страдания их отнюдь не физические. Их мучает сознание греха. Равно как и меня.
Она молча смотрела на него, очевидно не находя слов. Но конечно же, подумал Блейз, наблюдая за ними, они с Генри уже достаточно сблизились для того, чтобы она смогла решиться задать ему вопрос, который в этот момент явно был у нее на уме.
– И что же это за грех, Генри? – мягко спросила она.
Генри медленно повернул голову и взглянул на нее. Его лицо вдруг стало непроницаемым, и на нем появилось то страшное выражение, которое Блейзу довелось видеть только однажды в жизни. Тогда Генри спас Блейза от гнева толпы прихожан. Именно после этого события Блейзу пришлось покинуть ферму дяди и перебраться к Данно в Экумени.
– Что это за грех, – медленно произнес он, – я решился открыть только своей семье, и мне кажется, что они тоже не пожелали бы, чтобы это стало известно посторонним. Так что, боюсь, этот вопрос мне придется оставить без ответа.
Он продолжал пристально смотреть на нее до тех пор, пока она не кивнула. Только тогда он отвел от нее глаза, и Блейзу показалось, что теперь он смотрит прямо на него.
Тони некоторое время продолжала разглядывать его профиль.
Блейз снова коснулся браслета, и на экране перед ним опять возникли имена, цифры и другие данные с кассеты.
Он минут двадцать посвятил тому, чтобы запомнить все, что увидел, и как следует обдумать это. Кавалькада машин, несущихся со скоростью около шестисот километров в час, как раз домчалась до отеля. Сразу по прибытии их провели в апартаменты, которые были даже роскошнее, чем те, что они занимали на Ассоциации.
– Как только вы будете готовы, – сказал Блейз Тони, Данно, Генри и Ане в холле, – предлагаю встретиться у меня и обо всем поговорить. Ну, скажем, через двадцать минут. А вы, Ана, можете пока подождать нас здесь.
Немного позже они собрались в гостиной номера Блейза и расселись вокруг стола для заседаний, настолько длинного, что за ним смогли с удобствами разместиться два незнакомца, которые пришли в последнюю минуту. На обоих были типичные для этого мира деловые одеяния, не позволявшие определить, кто перед вами – мужчина или женщина, а вместо их голов окружающие могли видеть только две сияющие сферы.
Блейз расположился на одном конце стола, Ана – на другом. Незнакомцы заняли места по обе стороны от нее. В атмосфере комнаты чувствовалась какая-то тревога, как будто прямо над головой Аны и ее соседей сгустилось небольшое грозовое облако. Блейз решил не обращать на это внимания и сразу перешел к делу.
– Ана, вы, кажется, собирались ознакомить нас с нынешней ситуацией?
– Вся планета знала, что вы собираетесь прилететь, – сказала Ана.
– Ничего не поделаешь, – любезно заметил Блейз. – К сожалению, я контролирую лишь небольшую часть тех кораблей, что регулярно совершают рейсы с Ассоциации на Новую Землю. Кроме того, теперь я еще и являюсь на Ассоциации довольно заметной политической фигурой, поскольку избран одним из спикеров Палаты, и, несмотря на то что меня там постоянно представляет мой заместитель, я обязан извещать Палату, когда собираюсь даже ненадолго покинуть планету. Поэтому мое намерение отправиться на Новую Землю у нас на Ассоциации было секретом полишинеля. Значит, об этом очень скоро узнали и здесь, на Новой Земле.
– Как бы то ни было, – сказала Ана, – населению планеты это стало известно почти одновременно с нами, ПСД и Гильдмейстерами. Кстати, позвольте представить вам людей, сидящих рядом со мной.
Она указала на безликую фигуру справа от себя.
– Будем условно называть этого человека Джек, – сказала она. – Джек – Иной, прошедший курс нашей обычной подготовки. Он также является членом клуба ПСД.
Ее палец переместился на фигуру слева.
– А это пусть у нас будет Джилл, – продолжала она. – Джилл тоже член нашей организации и тоже прошла курс обучения. Но она параллельно является и членом Гильдий. Впрочем, они оба занимают довольно высокие посты в своих, – она на мгновение замялась, – вторичных организациях.