Иные

Волховский Олег

— А ваш наследник тоже участвует в совете?

— Йозеф? Конечно. Умный мальчик.

— Да? А вы знаете, этот ваш «бич Храма» вполне можно синтезировать.

— Ну и что?

— Сколько вам было лет, когда вы стали Императором?

— Около сорока.

— Значит, Йозеф может надеяться на это только лет этак в шестьдесят.

— Самое оно.

— А он не мог захотеть приблизить этот счастливый момент?

— Попытаться убить меня? Никогда! Последует немедленная кара Пантократора. Мальчик не самоубийца.

— Вы в это верите?

— Я это знаю, господин Гримальди.

— Зачем тогда

вам столько охраны?

Император улыбнулся.

— Ну, уж не от Йозефа. Существуют фанатики, сектанты, шпионы Директории. Они идут на смерть совершенно сознательно. Но им незачем скрывать следы преступления. Это бессмысленно.

— Пантократор всеведущ?

— Подозреваю, что да. По крайней мере, в рамках данного мира.

— А в чем еще проявляется его власть?

— Большинство высших чиновников обоих государств — ставленники Храма и несут на себе печать Пантократора. Правда, Директория последнее время бунтует. Сейчас только один из Директоров — Избранный Пантократора. Но Пантократор не позволяет мне уничтожить Директорию. И не позволит. Его принцип — минимум два государства. Я оттяпал у Директоров слишком много территории в пылу погони за вашим кораблем. Впрочем, у меня были основания для подобной дерзости. Я не сомневался, что Директора попытаются овладеть вашей гамма-лазерной технологией. Просто в силу богоборчества, по крайней мере, двое из них проголосуют за. И тогда Пантократор позволит мне зайти далеко.

— Гм… При чем здесь богоборчество?

— По моим сведениям, гамма-лазеры являются одной из разновидностей ядерного оружия.

— Не совсем.

— Похоже на то. Иначе бы в Директории уже сменилось правительство.

Я недоуменно посмотрел на Дитриха.

— Ядерное оружие запрещено Пантократором. Именно поэтому я так поздно решился на восстановление технологии гамма-лазеров. Только когда убедился, что Директоров не покарал Пантократор.

Темнело. За окном, на синем вечернем небе высыпали первые звезды. Странный рисунок незнакомых созвездий. Потянуло прохладой, свежим запахом весенних цветов.

Император встал, подошел к окну, облокотился на подоконник, повернулся вполоборота к нам. Высокий красивый человек. Темные волосы. Нос с горбинкой. Редкая рыбка на крючке у Пантократора! Я уже понял, где находится источник яда. Думаю, Тим тоже.

— Господин Гримальди, у вас не будет закурить?

— Нет!

Пасси. И все-таки пасси. Восемь десятых процента генов никуда не денешь. Их всего около одного процента — видоспецифичных генов пасси. И у Дитриха восемьдесят процентов из них. Что мы так с ним носимся? Я задумался. Как я, собственно, отношусь к Дитриху? Кем его считаю? С одной стороны почти равным. Все-таки и от Высшего в нем немало. Но гены пасси и Иного заставляют видеть в нем дери, о котором надо заботиться. Это происходит на подсознательном уровне. Неплохо устроился наш Император! Вероятно, низшие вполне искренне ему преданны. Харизма! И это за счет пассионарной части его натуры. Думаю, Пантократор долго выбирал сочетание генов, наиболее подходящее для Императора.

Раздался стук в дверь. Дитрих обернулся.

— Да?

В щель просунулась голова охранника.

— К вам господин Поплавский, сир.

— Пусть войдет.

— Добрый вечер, господа. — Тим был озабочен и решителен. —

Сир, как вы себя чувствуете?

— Превосходно.

— Тогда вы выдержите небольшое медицинское обследование.

Мы с Тимом переглянулись и поняли друг друга без слов.

Яд «бич Храма» вырабатывали клетки печени Императора. Постоянно. Это не было похоже на генетический дефект. Скорее приобретенные изменения. Лет этак в семь. Добрый Господь Пантократор одной рукой давал яд, а другой противоядие. Правда, источник противоядия можно было дистанционно отключить в любой момент. С ядом сложнее. С этим можно было бороться исключительно путем пересадки печени. На такую крайнюю меру идти не хотелось. Решили восстановить детоксикационный имплантат, только без ментального усилителя. Дитрих с нами согласился.

А еще через пару дней мы поставили ему еще один имплантат. Наш. Император колебался до последнего момента. Лишь очередное разочарование в милости Пантократора окончательно решило вопрос в нашу пользу. К концу недели Дитрих вернулся в Императорскую Резиденцию, и по радио передали, что он благополучно излечился от простуды.

Теперь мы стояли перед выбором: начать манипулировать Императором через имплантат или продолжать в том же духе, медленно и планомерно подчиняя население страны. Первый вариант был эффективнее, второй — безопаснее. Мы не знали, насколько вообще управляем Дитрих. Ему поставили имплантат Иного и передали Тиму, как самому опытному. «Ну, не зря же имплантат ставили, — помыслил Тим. — Рискнем!» Слово господина нашего нового дери решило дело, и мы выбрали первый вариант. Это было нашей ошибкой.

Начали с простого и безобидного. Тим приказал Императору явиться к нам в институт. Дитрих не пришел. Зато вызвал нас к себе.

Мы сидели в той же комнате, где увидели его впервые. Мягкие кресла, низкий столик с инкрустацией. Дитрих пил свой кофе и изучал нас, держал паузу. Потом закурил. Предложил нам. Мы отказались.

— Господа, я понял, что имплантат служит не только для ментальной связи и повышения коэффициента интеллекта. Ведь так?

Мы молчали, ждали продолжения. Интересно, что именно ему известно.

— Через имплантат можно управлять другим человеком. Это и означает слово «дери» — тот, кем манипулирует его господин «ваби».

Я совершенно точно помнил, что при Императоре никто из нас никогда не употреблял обращения «ваби». Да и когда, к кому? Дитрих не общался с Иными. Кто-то подслушал наши разговоры? Ментальные! Это мог сделать только сам Император, но не с такого расстояния. Ни при его скромных, сильно урезанных Пантократором способностях! Марио, Алик и пасси всегда были с нами и обращались к нам, как и положено низшим «товаби». Имплантат, который мы поставили Дитриху, был чистым, без информации. Откуда Император знал этот термин?

— Вы близки к истине, — проговорил Тим. — Хотя трактуете слово «дери» несколько узко.

— У меня тоже могут быть дери?

Ух! Кажется, разговор сворачивал в относительно безопасное русло.

— Да, конечно.

— Что для этого нужно?

— Передать вам кого-нибудь, у кого стоит имплантат.

— Это можно сделать прямо сейчас?

— Да. Помните Ханса Линнера? Он, кажется, теперь ваш адъютант?

Император кивнул.

— Его можно позвать?