Иные
Шрифт:
Рауль приподнял брови.
— А Александр отпускает?
— Не знаю. Я не спрашивал.
— Тогда нам не о чем говорить.
— Я думал, что ваше слово будет весомым аргументом для товаби Александра.
— Нет. Это не этично. И неправильно. Если мы будем сманивать друг у друга пасси — это приведет к дестабилизации общества.
— Но вы же не сманиваете. Я сам.
— У дери нет своей воли.
— Это не логично и противоречит фактам.
Рауль улыбнулся.
— Твоя воля в руках господина, Денис. Ты здесь только потому, что Александр
— Неважно.
— Важно. Как правило, такие конфликты не стоят того горючего, которое ты потратил на перелет, и легко улаживаются.
Я помолчал. Раулю это надоело быстро, и он начал сканирование. Ощущения от сканирования чужого господина скорее неприятные, но ничего, потерпим. Так как-то проще, чем объяснять.
— Ах, вот оно что! — усмехнулся Рауль. — Ну, чего и следовало ожидать. Так. Я верну тебя Александру. Если не передумаешь, можешь попросить его отпустить тебя ко мне. Я тебя приму. Но только смысла в этом не вижу. К тому же Александр говорил мне, что доволен своей командой. Он не отпустит.
— Он доволен своей командой! — прошептал я.
— Да, я пишу имена пасси в своих статьях. Но это не совсем правильно. Александр просто честнее. Вы имеете очень мало отношения к содержанию наших работ.
— Зачем же называть имена?
— Чтобы порадовать моих ребят. Это очень помогает в работе. Мне это кажется важнее абсолютной объективности. Но у всех свои взгляды. Я думаю так, Александр — иначе.
— Я не полечу обратно.
— А я и не позволю. Это не нужно. Мы соединяем станции. Передам с рук на руки.
— Когда?
— Часа через два. Пока можешь сходить пообедать. Столовая на третьем этаже, под куполом.
— Спасибо.
Я отключился от компьютера, встал и вышел из комнаты.
Столовая была залита ярким солнечным светом. Жарко. Я подошел к автомату раздачи еды и сунул руку под идентификационный луч. О-па! Свободный выбор. В моей голове пронеслось длиннейшее и разнообразнейшее меню, благополучно осев на управляющем имплантате. Дома такого нет. То есть не меню, а свободы выбора. Автомат выдает сразу установленный господином рацион. Меняться блюдами с другими дери строго запрещено. Объясняется это медицинскими причинами, хотя, думаю, есть и другие.
Но здесь! Я начал сладострастно выбирать наименее знакомые мне яства. Конечно! Зачем товаби Раулю составлять специальный рацион для чужого дери. Делать ему больше нечего! И в этом есть свои преимущества.
И вот на подносе появилось нечто пряное, мясное и перченое. С овощами и толстыми макаронами. В сопровождении взбитых сливок с ягодами и двух чашек крепчайшего кофе. Последнее меня особенно порадовало, поскольку сей напиток напрочь исчез из моего рациона года три назад. Я подумал еще. И ко мне покорно выплыла рыба под маринадом. Ух ты! Значит, ограничений по количеству тоже не было. И пусть местные дери думают, что хозяин всю жизнь морил меня голодом. Так ему и надо! И я нагло завершил это безобразие острым морковным салатом, который еле уместился на заполненном до отказа подносе.
Я
— Разрешите?
Передо мной стоял высокий плечистый парень, столь же смуглый, как и все местное население. Homo naturalis.
Я пожал плечами.
Низший поставил поднос и сел напротив.
— Извините, деваби… Просто… Новый человек… Всегда интересно…
Я посмотрел на него уничтожающим взглядом. Зачем их только держат, этих безмозглых здоровяков? Давно пора модифицировать!
Он сник и уставился в тарелку.
— Меня гораздо больше интересует, почему ваш товаби так высоко поднял станцию, — снизошел я. — Мы тут так изжаримся.
— Не знаю… На то воля товаби.
— Ладно. У вас тут есть отдельный стол для Homo passionaris?
— Да. Вон там.
Он махнул рукой, указывая на что-то за моей спиной.
Я встал, взял поднос с оставшейся едой и отправился в том направлении. Это было жутко невежливо. Товаби точно наедет. Не хочешь общаться с вульгарисами — нечего садиться в общем зале.
Стол пасси был длиннее прочих и отделен от зала деревянной ширмой и парой растений в кадках. Трое ребят, пользуясь этими самыми растениями и ширмой, пытались натянуть над столом простыню. Я поставил поднос и пришел им на помощь.
— Тео, — представился один из них, когда навес был сооружен. — Спасибо, тебе. Садись.
— Ден, — я пожал смуглую руку. — А зачем это? Станции никогда не поднимают так высоко.
— Господин говорит, что-то происходит в нижних слоях атмосферы. Там опасно. Нужно увести станцию.
Близился вечер. Багровое солнце висело над горизонтом у самой кромки облаков и жгло уже не так яростно. Но предыдущих полутора часов вполне хватило. Жутко горели обожженные руки и лицо. Голова разламывалась. И местные дери чувствовали себя не лучше. Товаби Рауль велел нам покинуть столовую и спуститься сюда, в оранжерею. Здесь действительно было попрохладнее. Но не намного. Растения безвольно опустили листья, а маленький фонтанчик, призванный охлаждать воздух и радовать глаз, казался насмешкой над нашими страданиями.
Я сел на край фонтана, опустил руку в воду и протер лицо. Теплая! В довершение всего у меня схватило живот. Черт! Этого еще не хватало! Я согнулся пополам и чуть не застонал.
— Ден! Тебе плохо?
Я нехотя поднял голову. Тео стоял рядом и испуганно смотрел на меня.
— Немного.
— Держись. Я позову товаби.
Наступила пауза. Потом я услышал растерянный голос Тео.
— Товаби занят. Велел нам найти кого-нибудь из Иных.
Легко сказать! За последний час я видел пару Иных. Но они спешили куда-то по коридорам, мало обращая внимания на окружающее. Остальных вообще не наблюдалось.