Иона
Шрифт:
Келсо кивнул:
— Совершенно верно.
Он полез за сигаретами и начал вытаскивать одну из пачки.
— Я бы предпочел, чтобы вы воздержались. — Это был приказ, а не рекомендация. — Я провожу очень много времени в Сити — в моем офисе — и предпочел бы вдыхать яд только когда это неизбежно.
Келсо отложил сигарету.
— Спасибо. Ваши исследования ведутся по поручению или вы ведете их по собственной инициативе?
— О да, мне поручили их провести.
— Могу я спросить, кто?
— Это одна группа защитников окружающей среды; я не думаю, что они бы хотели, чтобы я точно сказал, какая. Скорее они ждут, когда
— Понятно. Эта секретность имеет какую-то определенную причину?
— О, никакой секретности. Просто лидеры и организации имеют привычку темнить, когда думают, что за ними некоторым образом наблюдают.
— Но вы не работаете на какую-нибудь левую группу, нет?
Келсо рассмеялся, но начинал чувствовать себя неуютно. Беседа быстро превращалась в допрос.
— Нет, ничего подобного. Просто люди совести, вот и все. Защитники окружающей среды, не более того.
— В таком случае, каковы их взгляды?
— Их взгляды?
— Да. Почему они заинтересовались этим районом? Что их обеспокоило?
— О, не то чтобы обеспокоило. Просто они пытаются выяснить, о чем следует беспокоиться. Их тревожит загрязнение рек и заповедников, заставляющее птиц перелетать в другие места.
— Определенно вы говорите о Норфолкских стоках, и тут я могу понять ваше беспокойство. Летом тамошние долины всегда кишат людьми, и все выделения выносит в море. Да, это огромная проблема. Но здесь Суффолк, мистер Келли, здесь совсем другая среда.
Келсо быстро соображал, желая поубедительнее представить свою легенду.
— Ну, это не совсем так; здесь сочетаются различные факторы. В этом районе базируются военно-воздушные силы, летают самолеты. Как на птиц влияет шум? Кроме того имеет место постепенная, но постоянная эрозия береговых почв, земля смывается и выносится наводнениями.
— А, да. Однако я думаю, здесь нет причины беспокоиться вашей группе. Шум аэропланов или реактивных самолетов вроде бы ни на йоту не беспокоит птичьи колонии. Что касается наводнений, которые, признаю, в прошлом бывали жестокими в этих краях, вы убедитесь, что большая часть дикой природы довольно хорошо приспособилась к данным обстоятельствам.
Слоден встал и оказался еще ниже, чем Келсо представлялось раньше.
— Пойдемте, мистер Келли, и позвольте показать вам кое-что.
Детектив последовал за ним к воде, делая большие шаги, чтобы не отстать. Казалось, в Эшли-холле все ходят с двойной скоростью.
— Прекрасное время года, не правда ли? — сказал маленький человечек. — Всюду новая жизнь, новое оживление. Ощущаешь, как все соки приходят в движение, начинают подниматься. Сама земля оживает и протягивает к небу ростки, жаждущие солнечного света. У животных новая тяга. Даже птицы теряют свою робость. Посмотрите на эту пару, мистер Келли, как они выставляют себя всему миру! — Слоден указал на двух пташек, гонявшихся за стрекозами над камышами у берега. — Трясогузки, не так ли?
— Желтые трясогузки, — подтвердил Келсо. — И они не будут так счастливы, если увидят болотного луня на том берегу.
Домашняя подготовка не пропала зря, и ему даже самому понравилось, как он говорит о пернатых.
Трясогузки над самой водой понеслись через реку и скрылись, пронзительно щебеча предупреждение другим.
— Видите, мистер Келли, — снова указал Слоден, — там, в камышах гнездится лысуха. Теперь она спряталась, увидев луня.
— Я
— Вы еще много увидите.
— Я уже увидел. Я уже три недели хожу по здешним болотам.
— Значит, вы уже видели травника, кольцевую ржанку, сорочая, чернозобика... и много других видов. И ручаюсь, даже бородатую синицу.
— И даже шилоклювку.
— Да, в самом деле редкий вид. Вы найдете их много — и много других — в моем собственном птичьем заповеднике, мистер Келли.
— В вашем собственном заповеднике?
— Да, а что? Затем я вас и пригласил. Если вы пройдете этой тропинкой вдоль реки, то выйдете в мои владения, где все заросло лесом, и там вы найдете все виды дикой фауны, не говоря уж о множестве наших пернатых друзей. Исследуйте, мистер Келли, и потом сообщите мне, если по-прежнему будете обеспокоены загрязнением и шумом в этих местах. Сообщите ваше мнение о моих медовых канюках и темных крачках. Постарайтесь найти малую качурку, которая каждый год возвращается сюда для выведения потомства. И тогда, я думаю, вы поймете всю беспочвенность своих страхов.
— Очень любезно с вашей стороны.
— Не стоит благодарности. Но, пожалуйста, будьте осторожны, приближаясь к зарослям: в камышах у меня гнездится особый гость. Он хорошо спрятался, но позавчера я заметил, как он копался там. Большой крохаль, мистер Келли. Очень редкая птица для этих мест, не правда ли?
— Да, да, очень необычно. — Келсо вдруг стало очень неудобно под взглядом Слодена, и он повернулся к тропинке, которую тот указал. — Вы сказали, туда?
— Прямо вперед. Я должен ехать в Лондон. Шныряйте здесь сколько угодно, мистер Келли; я уверен, вы найдете массу интересного. — И с этими словами Слоден повернулся и затрусил к дому.
Келсо чувствовал разочарование, он ожидал от этой встречи более плодотворного исхода. Из-за предыдущего инцидента засунутая под дверь трейлера записка вчера вечером казалась приглашением в паучью сеть, но теперь, в холодном свете дня и таком естественном окружении он понял, что его воображение разогналось само по себе. Может быть, Элли, которая сейчас роется в прошлом Слодена, выкопает что-нибудь интересное. А пока он воспользуется предложением маленького человечка: пошныряет вокруг. Келсо повернулся и пошел по тропинке от лодочного эллинга к зарослям.
~~
Элли шла по пустому причалу, глядя на яхты и моторные баркасы, привязанные к буям на спокойной поверхности воды. Она уже позвонила в штаб-квартиру таможенной и налоговой службы в Лондоне и запросила сведения о сэре Энтони Слодене. Через час она снова позвонила и была обескуражена: сэр Энтони оказался уважаемой фигурой в Сити, председателем большой инвестиционной корпорации и директором пяти других компаний, занимающихся разнообразной деятельностью — от издательской до фармацевтики. Во вторую мировую войну он был полковником, дважды был награжден. После войны полезная, но не блестящая служба в Форин-оффисе в конце концов привела его в одну трастовую компанию, и, в конечном итоге, к председательству. Единственное пятно на его имени, если это можно назвать пятном — может быть, «странность» — более точное слово — заключалось в том, что титул рыцаря был получен по представлению бывшего премьер-министра, и публика восприняла это с подозрением из-за различных почестей, воздаваемых бизнесменам довольно сомнительной репутации. Однако в этом вряд ли можно было упрекнуть сэра Энтони.