Иона
Шрифт:
Хенсон мотнул головой, и Элли подтолкнули к дыре.
— Вы можете слезть сами, или вас столкнут. Вот ваш единственный выбор.
Элли нерешительно присела у края дыры и поставила ногу на ступеньку внизу. Не слишком нежное постукивание башмаком по позвоночнику поощрило ее спуститься ниже. Прежде чем ее голова и плечи скрылись внизу, Элли бросила на Хенсона последний умоляющий взгляд, и на мгновение по выражению его глаз ей показалось, что он может передумать. Но он закрыл люк, и ей пришлось скорее нырнуть в темноту, чтобы избежать
— Подонок! — сказала девушка.
Она вцепилась в лестницу, слишком напуганная, чтобы двигаться, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Но и через минуту вокруг была непроницаемая темнота.
Элли заколотила кулаком в крышку люка:
— Выпустите меня, ублюдки! Ради Бога, выпустите!
Звук сверху сообщил, что клеть задвинули на прежнее место. Послышались удаляющиеся шаги.
Элли долго стояла на лестнице, прежде чем осторожно спустила ногу вниз. Какое-то копошение заставило ее застыть.
Когда она снова осмелилась опустить ногу, то удивилась, как скоро коснулась пола. Элли встала у лестницы, чуть пригнувшись и все еще стараясь вглядеться в окружающую темноту, от скребущихся звуков было не по себе. Она полезла в карман куртки, рука нашарила сделанную накануне покупку. Когда девушку схватили, ее обыскали, но отобрали только сумку и все, что там было. Элли разорвала упаковку и достала зажигалку. Большой палец нащупал колесико, и вверх взметнулся язычок пламени. Свет был слабый, но принес некоторое утешение.
Что-то метнулось прочь, и девушка заметила спешащее в тень маленькое косматое тело. Следом шмыгнули еще два, и Элли еле удержалась от крика. Вытянув руки, она провела огоньком слева направо, стараясь разглядеть тени в темноте. Пламя опалило паутину, и девушка отдернула руку.
Замкнутое пространство заполняли трубы и бетонные опоры; из темноты выступал квадратный горизонтальный желоб, уходящий, по-видимому, во внешнюю стену. Элли догадалась о его назначении, так как Хенсон говорил, что лестница наверху ведет в зерновые бункеры — по желобу пролегала конвейерная лента, выносящая молотое зерно наружу, чтобы вывалить его в поджидающий транспорт. Девушка двинулась вперед, надеясь, что топлива в зажигалке еще хватит на некоторое время, и ее взгляд поймал что-то лежащее у стены за лестницей. Она не заметила этого раньше, стараясь вглядеться в темные глубины подвала, но теперь оно привлекло ее внимание.
Лежащая у стены груда напоминала кучу тряпья или мешков, но, поднеся огонек ближе, Элли поняла, что это не так.
— Джим? — почти прошептала она. — Джим? Это я, Элли.
Ее голос стал громче, тревога пересилила страх. Говорили, что ее посадят к нему, и намекали, что он не в лучшем состоянии.
По-прежнему согнувшись, Элли приблизилась к неподвижной куче, находящейся всего в нескольких футах от нее, и вдруг еще больше испугалась. Она не понимала почему, но что-то мешало ей прикоснуться к лежащему телу — если это в самом деле было тело. Копошение прекратилось,
Она попыталась заговорить, но горло пересохло. Куча, до того совершенно неподвижная, зашевелилась, и Элли невольно отпрянула. Она держалась настороженно, зная, что сама атмосфера подвала усиливает страх, вызывая истерику.
— ...Джим?.. — наконец выговорила девушка, и фигура снова зашевелилась, по ней словно пробежала дрожь.
Элли чуть не выронила зажигалку, когда что-то царапнуло по ноге. Крыса быстро исчезла.
Набрав в грудь воздуха, Элли заставила себя вновь приблизиться к бесформенной куче. Девушка двигалась медленно, словно нарочно оттягивая момент, когда доберется до цели. Но вскоре ничего не оставалось, как нагнуться и потрогать.
Она протянула перед собой зажигалку, еще раз позвала Джима и дрожащими пальцами ощупала лежащую у стены кучу.
Фигура начала поворачиваться.
И Элли оказалась в его объятиях, прижимаясь к нему, повторяя его имя. Огонек зажигалки погас, а Келсо обнимал ее, не веря себе; он не сомневался, что никогда уже ее не увидит. Его пальцы были слабы, мысли путались и сбивались, но он чувствовал ее реальность, ощущал у себя на лице ее слезы.
— О, Джим, что они с тобой сделали? — плакала Элли.
— Элли. — Его голос звучал глухо, слова выходили невнятно. — Это правда ты?
Она прижалась к нему и крепко обняла, чтобы он почувствовал, что она действительно здесь.
— Что они сделали, Джим? Что они сделали с тобой?
Келсо ощутил у себя на коже ее губы, и его сознание стало понемногу проясняться, физический контакт вернул к действительности его разбежавшиеся мысли.
— Инъекция. — Он провел языком по пересохшим губам, чтобы было легче говорить. — Они ввели... мне... ЛСД.
Элли отстранилась, но все равно не могла видеть в темноте его лица.
— Ох, ублюдки! — сказала она, снова прижавшись к нему.
— Все в порядке, Элли. — Он нежно покачал ее. — Я... я в порядке. Теперь.
Прошло несколько минут, прежде чем они снова смогли заговорить, — Келсо из-за того, что его умственные способности еще не совсем восстановились, Элли — из-за нахлынувших чувств. Это была долгая ночь.
В конце концов Элли ослабила свои объятия и легонько провела пальцами по его лицу.
— Сколько они ввели тебе, Джим?
Она почувствовала, как Келсо покачал в темноте головой, и когда заговорил, его голос звучал словно издалека:
— Не знаю... Вроде бы я... Не помню, Элли. Все в тумане.
— Должно быть, изрядную дозу, ведь они собирались свести тебя с ума. Удивительно, что ты в сознании.
Его рука крепко схватила ее за локоть:
— Что-то... что-то случилось.
— Еще бы!
— Н-н-нет... что-то случилось здесь.
Его тело оцепенело, словно он вслушивался. Скребущиеся звуки заставили Элли прижаться спиной к стене.