Иона

Герберт Джеймс

— Входи, — сказал Кук, продолжая читать. — Закрой дверь, — добавил он, все еще бегая по строчкам глазами.

Келсо закрыл дверь и уселся на стул напротив начальника. Он закинул ногу на ногу и откинулся на спинку, скрестив руки. Потом выпрямился. Зачем притворяться спокойным?

Кук тяжело вздохнул и уронил бумаги на стол. Никакие добавления отчет не спасут. Он встретил взгляд Келсо, и несколько секунд оба молчали, потом Кук проговорил:

— Что произошло?

— Заело револьвер, — ровным тоном ответил Келсо.

— Знаю, долбаный револьвер заело!

Мы его проверили. Я говорю о налете. Ты говорил, что фургон будут брать на другой стороне.

Келсо наклонился и оперся локтями на стол, лицо выдало волнение.

— Я получил такие данные, Фрэнк.

— Кто твой осведомитель? Как его имя?

— Он не осведомитель. Просто трепач. Он не знает, что я коп.

— Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Предоставление ложных данных.

Келсо одеревенел от поднимающейся злобы.

— Главный мне уже дважды выговаривал за это сегодня утром, — продолжал Кук. — Один коп убит — и притом водитель, — два бандита схвачены, и все. Остальные смылись.

— Но я дал вам имена...

— Да, и четверых мы задержали. Загвоздка в том, что никто из них ничего не говорит.

— Манчелло задержали?

— Задержали. И адвокат освободит его через пять минут, как узнает о задержании.

— Разве вы не уличили его?

— В чем? У него алиби, как и в прошлый раз. Догадываешься, какое? — Кук с сомнением покачал головой. — Правильно. Был в такси, вез пассажиров. Снова два свидетеля. Мы держим его противозаконно.

— А тот бандит, что стрелял? Он заговорит, чтобы смягчить приговор.

— Ты шутишь? Ему положено пожизненное. Автоматически. Никакие разговоры не помогут. Более того, жизнь может стать для него очень неприятной, если он заговорит.

— О, господи!

— Да, господи. Тебе придется назвать еще несколько имен. Например, кто рассказал тебе про налет за туннелем.

— Это подставит меня.

— Не обязательно. Все равно, похоже, ты будешь заниматься другими делами.

Келсо откинулся на стуле:

— Вы меня выводите? — Не веря, он покачал головой. Потратить столько времени, чтобы быть принятым в лондонское уголовное братство! Многие принимали его за кратковременного гастролера, наводчика, пособника. Ничего серьезного, просто фраер, порученец. Если бы они узнали его истинное лицо, то его туловище без рук, ног и головы бросили бы в Темзу. Или вместо этого скормили бы свиньям.

Тон Кука изменился, инспектор словно извинялся:

— Слушай, Джим, ты хорошо поработал в последние полгода, но использование тебя в таких делах подходит к концу. Ты долгое время провел среди уголовников, понимаешь, и я думаю, твое везение кончается.

— Но вы не поэтому хотите меня вывести, правда?

Кук взял сигарету из начатой пачки на столе, прикурил и протянул пачку Келсо. Тот покачал головой.

Инспектор выдохнул облако дыма:

— Я только что смотрел твое досье, Джим. Читается не очень хорошо.

Келсо неловко заерзал.

— О, ты неплохо справлялся, — ободрил его начальник. — По сути дела, твоя работа среди уголовников была блестящей, лучше не бывает.

Но, думаю, ты сам понимаешь, о чем я говорю.

— Лучше рассказать.

— Верно. Некоторые дела последних лет пошли из рук вон плохо, когда в них начал участвовать ты.

— Продолжай, Фрэнк. Тебе не в чем меня упрекнуть.

— Ладно, ладно. Никто тебя не упрекает. Я просто перечислю некоторые факты. Четыре месяца назад налет на ювелирный магазин в Хаттон-Гардене. Ты навел нас точно, как вчера. Но машина, на которой вы преследовали грабителей, врезалась в автобусную остановку, убив человека.

— Ради Бога, за рулем был не я.

— Я и не говорю, что ты. Слушай дальше.

Келсо потянулся к сигаретам на столе и сунул одну в рот, забыв зажечь.

— За несколько месяцев до того — дело в скобяной лавке. Мы занялись ворами на электропогрузчике, вывозящими барахло на грузовике фирмы. Ты с двумя детективами был на крыше. Сержант Аллан провалился через стеклянную крышу и сломал позвоночник.

Келсо протестующе открыл рот, но Кук поднял руку:

— Знаю — не твоя вина. Конечно, не твоя, никто и не говорит.

Келсо стал искать спички.

— Потом была ночь в Ноттинг-Хилл-Гейте.

Келсо бросил свои поиски:

— Ну, давай, Фрэнк...

— Все, что от тебя требовалось — следить за подозрительными типами, входящими в дом напротив. Что произошло? Дом, где сидели ты и Джордж Феннер, загорелся. Это читалось бы как дерьмовая комедия, если бы дело не было так серьезно, Феннер получил ожоги третьей степени по всему телу. Он бы умер, если бы ты его не вытащил.

— Я по-прежнему думаю, что за нами следили. Кто-то преднамеренно устроил пожар.

— Если бы так, мы бы потом обнаружили какое-нибудь свидетельство поджога. В квартирах внизу жило несколько человек. Они могли задохнуться в дыму.

Келсо вынул изо рта незажженную сигарету:

— К чему ты ведешь, Фрэнк?

Кук пропустил мимо ушей нарушение субординации в тоне младшего по должности.

— Я мог бы перечислить еще много инцидентов с того времени, как ты поступил на работу. И потом, дело с твоей девушкой...

Келсо отвел глаза. Он нашел спички и закурил.

— Вот что я хочу сказать: у тебя дурная репутация, Джим. Ты приносишь несчастье. Я хочу видеть моих людей единой командой, а ты, честно сказать, не очень в нее вписываешься. Ты думаешь, почему, черт возьми, тебя послали тайным агентом? Люди немного опасаются тебя, Джим. Так получается, что тебе лучше работать в одиночку. Ты одиночка, ты не вписываешься в коллектив.

— Тогда зачем снимать меня с тайной агентуры?

— Я не говорил, что собираюсь это делать.

Келсо взглянул озадаченно.

— Отдел наркотиков слабоват. Ты переходишь туда.

— Какого черта, что я понимаю...

— Не спорь, сынок. Все, ты переходишь. Я уже говорил с их начальником, он с радостью тебя возьмет. С понедельника ты в их команде. Желаю удачи.

Келсо понимал, что сказать больше нечего. Решение принято, и оно окончательное. Он подошел к двери и обернулся, когда Кук сказал: