Иона

Герберт Джеймс

Дорога из города превратилась в приподнятую тропу вдоль берега, с одной стороны от нее были дамба и пляж, с другой — крутая насыпь. Он соскользнул с насыпи. У основания склона с этой стороны располагалась лодочная верфь, а дальше за ней — пристань в бухте. Из этой точки река уходила прямо от морского берега и вилась среди болот.

Маленькая лавина гальки сообщила Тревику, что преследователи начали спуск, он снова вскочил на ноги и побежал к лодочной верфи, надеясь запутать погоню среди хаоса моторных катеров и парусных

лодок.

Двое, остановившись у подножия склона, смотрели, как он исчез в проходе между двумя рядами лодок, потом переглянулись, их глаза уже привыкли к темноте, и двинулись вслед, разделившись — один направился по тому же проходу, что и жертва, а другой — по параллельному.

У Тревика был выбор: спрятаться на самой верфи под какой-нибудь лодкой или в лодке или же бежать на болота. Он помедлил, боясь бежать в темноте из-за опасения наткнуться на что-нибудь, но еще в большей степени испытывая страх, что преследователи его догонят.

Параллельно ряду лодок шел пандус, по которому их спускали на воду. Тревик осторожно встал на него и заскользил вперед. В конце его тело полностью оторвалось от пандуса и с силой всеми костьми врезалось в землю. Он попытался подавить крик, но знал, что звук падения все равно привлечет преследователей. Онемевшими руками и ногами Тревик втащил свое тело под стапеля океанской яхты. От боли и страха на глазах выступили слезы, и чтобы заглушить возникавшие, как икота, стоны, он прикусил нижнюю губу. Уткнувшись лицом и руками в колени, чтобы своей белизной они не выдали его в темноте, Тревик свернулся в комок. Он подождал, прислушиваясь сквозь удары сердца.

Шаги приближались — не бегущие, а медленные и целенаправленные. Тревик затаил дыхание. Он приподнял голову — посмотреть лишь одним глазом, опасаясь открыть лицо. Шаги остановились, и он услышал, как ботинки ступили на металл. На несколько мгновений воцарилась тишина, и Тревику пришлось выдохнуть, чтобы перевести дыхание. Он сделал это как можно бесшумнее, а потом резко, рывком, вдохнул. Шаги возобновились. Впереди, не более чем в двух ярдах, возник темный силуэт. Тревик не мог определить, были это две пары ног или только одна. Он пытался сдержать дрожь, уверенный, что даже ее могут услышать. Ноги двинулись дальше и скрылись.

Закрыв глаза, Тревик издал еле слышный вздох облегчения. Борода и лицо промокли от слез, и он вытер их о колени.

Тут что-то уперлось ему в спину, и спокойный голос сказал:

— У!

~~

На одной из коек фургончика лежала девушка. Она приподнялась на локте и прижалась спиной к стене, словно Келсо ее разбудил. На ее лице не было удивления.

— Келли? — проговорила девушка.

— Златовласка? — спросил он.

— С темными волосами? — Она свесила ноги с койки, но продолжала сидеть. — Келли, да? Или я должна говорить Келсо. Мне хорошо тебя описали, и ты совпадаешь с описанием.

— Кто описал?

Келсо держал руку на

выключателе у двери. Сама дверь оставалась открытой, давая возможность бежать, если пришелица или пришельцы поведут себя угрожающе. Девушка по внешнему виду не представляла угрозы.

— Твои друзья в центре по борьбе с наркотиками.

— Что ты несешь? — Он оторвал руку от выключателя и потянулся закрыть дверь. Его глаза не отрывались от девушки.

— И еще я говорила со старшим инспектором Бэрри из отряда наркотиков, который послал меня к твоему непосредственному начальнику инспектору Уэйнрайту. Как принято в Скотланд-Ярде, сначала они уклонялись от разговора.

Келсо вошел в трейлер и прислонился в дверях, ведущих в спальную секцию. Он включил свет, чтобы лучше рассмотреть девушку.

На ней были джинсы и темно-синий свитер с высоким воротником, рукава засучены до локтей.

Длинные русые волосы свободно падали на плечо; с другой стороны они были заправлены за ухо, словно девушка быстро откинула их, когда Келсо вошел. Ясные голубые глаза оценивали его, как и он оценивал ее.

— Я так и не понял, что ты несешь. И как ты сюда попала?

Девушка улыбнулась, и, странно, от этого ее черты стали жестче, а не наоборот.

— Дверь была не заперта.

Она потянулась к сумке, лежавшей на тумбочке у кровати. Его рука легла девушке на запястье.

— В сумке мои документы, — сказала она.

— Просто скажи.

— Элли Шепхерд. — Она попыталась высвободить руку, но Келсо только крепче сжал ее. — Я из таможенной и налоговой службы.

Он приподнял брови:

— Да?

— Да.

Она вырвала руку.

Келсо взял ее сумку и порылся в содержимом, пока не нашел, что искал. Взяв бумажник, он вопросительно посмотрел на нее.

Девушка кивнула.

Келсо открыл бумажник, быстро осмотрел его, захлопнул и сунул обратно в сумку.

— Кофе? — спросил он, положив сумку на тумбочку и отвернувшись, чтобы перейти в кухонную секцию. Девушка прошла за ним и смотрела, как он наполнил электрический чайник над компактной раковиной и поставил рядом с сушилкой для посуды.

— Ты какой любишь? — спросил Келсо, доставая кофейник.

— Крепкий. Черный.

Он улыбнулся про себя и зачерпнул растворимого кофе.

Девушка прислонилась к стене, сложив руки на груди:

— Ты не собираешься спросить, зачем я здесь?

— Полагаю, ты сама расскажешь.

Келсо обернулся к ней, и она заметила вокруг его глаз тени, не связанные с физической усталостью.

— Уже что-нибудь нащупал?

Он покачал головой:

— Сначала ты расскажи.

— Ладно, слушай. Одно время мой отдел работал в тесном контакте с военной полицией на базе НАТО в Бентуотерсе. Ты, наверное, знаешь, что в здешних местах это одно из крупнейших оборонных соединений.

— Да, А-10 я видел тут достаточно, чтобы начать третью мировую войну.