Иона
Шрифт:
Элли проследила за лучом, и от ее лица отхлынула кровь, а тело стало оседать на пол. Рука схватилась за ограждение, но не могла удержать вес тела. Пальцы разжались, и рука безжизненно упала.
Луч скользнул по толстой деревянной опоре и уткнулся во что-то за ней.
Шок был так силен, что никто не смог издать ни звука.
Элли ощутила между ног теплую струйку.
Слоден почувствовал, как им овладело онемение — онемение, опустошившее ум и угрожающее лишить его рассудка.
У Баннена пересохло в горле, он открывал и закрывал рот, силясь закричать.
Сгорбленная фигура двинулась, и луч ярко осветил
Существо покрывала чешуйчатая шкура, местами высохшая и потрескавшаяся, кое-где ободранная и висящая клочьями. Там, где плоть была совершенно неприкрыта, между красным мясом и сухожилиями копошились какие-то мелкие твари. Существо согнулось почти пополам, сморщенное; одна рука напоминала клешню, и когти висели в нескольких дюймах от пола; другая вообще не имела кисти, а виднелся лишь обрубок кости и мяса у локтя, — культя казалась сырой и гангренозной. Обе ноги были деформированы, одна ступня представляла собой прямую колоду без пальцев, без лодыжки; коленный сустав другой ноги был раздут, а бедро над ним казалось тонким и иссохшим. Из-за сгорбленной стойки область паха скрывалась в тени, а спускавшиеся туда от пояса темные волосы вились по бедрам, как паучьи ноги. Кожа на плечах была в морщинах и рубцах, и все тело покрывали огромные бугры, как жестокие нарывы. Хребет изогнулся вперед, и в некоторых местах позвонки выступали наружу.
Голова без шеи словно росла прямо из груди и была покрыта клочьями жестких волос, таких длинных, что свисали на лицо, но таких редких, что был ясно виден покрытый пятнами череп.
Но самым ужасным было лицо.
Большая часть его просто отсутствовала.
Наружу выступали черные вены, но вокруг них не было ни кожи, ни плоти — они свисали прямо с костей скулы и челюсти, сквозь которые были видны коричневые обломки зубов; десны, из которых они торчали, блестели желтизной, и с полусформированного подбородка что-то капало. В другой щеке были дыры, словно какие-то мелкие существа прогрызли себе путь сквозь нее, а из отверстия побольше время от времени высовывалось что-то мокрое и блестящее — это был болтающийся во рту язык, извивающийся, как червь в земле, в поисках влаги...
Нос выходил прямо из того, что считалось верхней губой, и тоже был просто каким-то обрубком. В нем не было ноздрей.
Большой и покатый лоб треугольником спускался к бесформенному носу, кожа на нем казалась рыхлой, крупчатой, слабо прикрепленной к черепу. Одно видневшееся ухо было просто скрученным куском хряща.
Существо не имело ни бровей, ни ресниц. Глаза выступали из красных глазниц, как бессмысленные куски черного мрамора, без радужной оболочки и почти без белков.
От влачившегося вперед существа исходил гнилостный запах разложения. Казалось, оно наблюдает за двумя борющимися в зернохранилище.
Баннен отпустил Келсо, который с облегчением высунул голову из зерна, кашляя и хватая ртом воздух. Баннен отпрянул, его ноги дергались в бесплотных частицах. Когда зерно осело вниз, он оказался в центре огромного круга и начал тонуть.
Наводнение открыло где-то внизу заслонки, и зерно из хранилищ потекло через воронки на неподвижную конвейерную ленту.
Почувствовав движение, Келсо сразу сообразил, что произошло, и схватился за железный край хранилища. Баннен оказался в менее удачном положении. Он звал на помощь, а его ноги засасывало вниз. Вокруг него зерно
— Помогите! — кричал Баннен. — Пожалуйста, пожалуйста, помогите!
Его руки гребли зерно, словно он пытался плыть, но это только ускорило движение его вниз. Одна рука дотянулась до вытянутой ноги Келсо и отчаянно ухватилась за нее. Почувствовав рывок, Келсо отдернул ногу, крепче ухватился за край хранилища и попытался вылезти.
Рука Баннена соскользнула, и с отчаянным криком он осел в зыбучее зерно. Вскоре его плечи скрылись, и руки мелькали в воздухе, отгребая осыпающиеся частицы.
Келсо сумел наконец подтянуться и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как голову Баннена засосало зерно; крики вдруг захлебнулись, остались лишь хватающие воздух руки, которые постепенно тоже исчезли.
Схватившись за ограду, Келсо висел, слишком потрясенный, чтобы двигаться. Пока он смотрел, движение зерна замедлилось, центр снова наполнился, превратился просто в углубление в середине, и поверхность замерла.
— О Боже, нет! — простонал Келсо.
Тело Баннена заклинило в воронке контейнера, и тонны зерна давили на него сверху, не давая вылезти. Спасшись из морской воды, он утонул в зерне.
Келсо перевалился через ограду и, подобно кулю, упал рядом с распростертым телом Элли. Он взглянул на нее и не смог даже поднять руку, чтобы дотронуться до ее щеки.
— Элли... — сказал он.
Келсо удивленно посмотрел на ее выпученные в ужасе глаза и обернулся посмотреть, к чему прикован ее взгляд. И окаменел. По телу пробежала судорога.
Потом шок прошел, и в выражении его лица появилось что-то еще. Бесформенное чудище какое-то мгновение смотрело на Келсо, и страшная какофония ревущего ветра и бурлящей воды словно притихла — представший перед глазами ужас заполнил собой все, заслонил все остальные аспекты сознания. Элли удалось отвести глаза и посмотреть на Келсо, и со страхом смешалось замешательство: на его лице была жалость.
— Джим? — дрожащим голосом спросила она. — Что... это?
Он словно не слышал.
— Джим! — Элли дернула его за руку. Келсо медленно повернул к ней голову, но будто не узнавал.
— Джим! — взвизгнула Элли и руками слабо ударила его в грудь.
Выражение его лица изменилось, туман пропал из глаз, и Келсо снова узнал ее.
Элли придвинулась поближе и схватила его за ворот.
— Что это? Пожалуйста, скажи, Джим!
Его рот раскрылся, но она не разобрала слов.
— Скажи мне! — настаивала Элли, потому что каким-то образом догадалась, что между этим существом и Келсо существует какая-то связь.
Келсо тихо проговорил что-то, слова срывались с его губ медленно, с усилием, и хотя на этот раз Элли услышала, что он сказал, она не могла поверить услышанному:
— Это... мой... близнец.
Шум вернулся. Ветер шевелил волосы, трепал одежду. С новой силой по телу заколотил дождь. Но забыв обо всем, Элли уставилась на Келсо. Потом обернулась к существу.
Его черные бесформенные глаза смотрели на нее.
Оно попыталось выпрямиться, но не смогло. Деформированное, бесформенное тело волочилось вперед, и из ужасного рта текли слюни. Оно шло к двум лежащим у ограждения фигурам, и одна сторона изуродованного тела отражала яркий свет фонаря, другая скрывалась в глубокой темноте. Глаза существа не отрывались от девушки.