Иорич
Шрифт:
Держава была грязно-коричневой, и значить это могло все, что угодно.
— Ваше величество, — поклонился я.
Позади мягко щелкнули двери, которые Харнвуд закрыл, выходя.
— Садитесь, — велела владычица.
Я так и сделал.
— Ешьте, — было следующее повеление.
Ну, обычно для этого второго напоминания мне не требуется. Сыр оказался очень острым, другой я назвал бы слишком соленым, но не этот.
Хлеб имел тонкую твердую корочку и столь же тонкий, чуточку кислый привкус — нечто подобное
— Вкусно, правда?
— Да.
— Это из графства Наарстен, в Соранне. Особая порода коз, и лишь самый лучший хлеб. Производится примерно пять фунтов в год, и лишь для Дворца.
— Впечатляет, — проговорил я. Вообще говоря, сыр не НАСТОЛЬКО хорош.
— Да, — ответила она. — Кроме сыра, мне мало что нравится в этой работе.
— Чем меньше плюсов, тем каждый из них ценнее.
Откусив еще чуть-чуть хлеба с сыром, она кивнула.
— Алиера сейчас должна быть уже дома.
Я кивнул.
— Словно ничего и не случилось, — проговорила она.
— Ага. А как насчет следствия?
— Уверена, ее ни в чем не обвинят.
— Почему вы столь уверены?
— Влад, в тридевятом графстве вошло в раж отделение полупьяных, злых и измотанных солдат. И в таком обвинять Военачальницу? Ее там даже не было.
— Отделение?
— Один был профессиональным воякой, который привык видеть в гражданских либо некомпетентных недисциплинированных идиотов, либо пронырливых убийц без мундиров. Остальные — вчерашние крестьянские парни, которые не привыкли видеть, как их друзей убивают, а зло сорвать не на ком. Да, люди сражаются и умирают — потому что альтернативой будет позволять каждому местному барону устанавливать тарифы на провоз строевого леса, что взбесит лиорнов, владеющими лесами, и орков, которые покупают древесину. Я не смею оскорблять ни лиорнов — они слишком высоко в Цикле, — ни орков — они уже ищут союза с джарегами. Итак, нескольким крестьянам пришлось умереть. Еще сыра?
— Спасибо.
— Не так уж плохо.
— Значит, расследование там и завязнет?
— Разумеется, нет. Оно не должно завязнуть. Просто следствие должен возглавить кто-то с должным чувством справедливости — должным, однако не чрезмерным.
— Ясно.
— Когда все закончится, я попрошу Алиеру снова стать Военачальницей.
Так она сможет получить удовольствие, отказав мне. Хоть столько-то я ей задолжала.
Сыр действительно был хорош.
— Но для вас я ничего не могу сделать.
— Ваше величество?
— Дом Джарегов. Левая Рука. Они будут охотиться за вами и вашей женой. Я не в силах помочь.
Я проглотил то, что было во рту, и кивнул.
— Что смогла, я сделала, — продолжила она. — Кое-кому угрожала, но воплотить эти угрозы в жизнь я не в силах. Вероятно, они это знают.
— Все равно спасибо.
Она кивнула.
— Что вы намерены
— Не знаю. Если Коти в опасности, из города я не уйду.
— Уверена, это доставит ей несказанное удовольствие.
— Как и вам, — проговорил я.
— Или Алиере.
— Или Алиере.
— И ведь не то чтобы они такие уж неблагодарные создания.
— Знаю. Просто в сцене спасения все мы желаем играть роль спасителя, а не спасаемого.
Она кивнула.
— А моя работа состоит в том, чтобы спасениями занимался кто-нибудь другой. Вот почему вы здесь.
— Хотите, чтобы я кого-то спас?
— Нет. Просто я знаю, что Алиера не может сказать вам «спасибо», а если бы и могла, вы не стали бы ее слушать. Поэтому говорю я. Спасибо.
— Тогда в знак благодарности я взял бы еще ломтик сыра.
— Пожалуйста. Именно на это и расходуются ваши налоги.
— Вообще-то я никогда их толком не платил.
— Значит, сыр вам понравится еще больше.
— А теклы Тирмы останутся мертвыми.
— Да. Вас это волнует?
— Нет. А вас?
— Да.
Я кивнул.
— Империя, разумеется, выплатила компенсацию семьям погибших.
— Хорошо сделано. В Доме Джарега мы тоже делали подобное.
— И как, работало?
— Вполне. Но джарегам люди доверяли, тут у нас было преимущество.
Она плеснула какого-то белого вина из высокой изящной бутылки в простую синюю керамическую чашку. Затем императрица передала чашку мне; я отпил и вернул сосуд.
— Я велю имперскому адвокату разобраться с вашим делом без проволочек, чтобы вы смогли поскорее убраться из города, — проговорила она.
— Но я же сказал…
— Я знаю, что вы сказали. Не спорьте с вашей императрицей.
— Да, ваше величество.
— Уже лучше.
Меня не было несколько лет, и вот возвращаюсь — и все мои знакомые начинают закладывать за воротник до полуотключки. Неужто, когда я исчез, в городе стало до смерти скучно? Сомневаюсь.
Позднее я решил, что, наверное, правильно не стал спрашивать у императрицы, не пьяна ли она.
Еще несколько раз чашка путешествовала из рук в руки, она наполняла ее.
— Вы можете что-нибудь сделать, чтобы защитить Коти? — спросил я.
— Норатар обещала за ней присмотреть. Лучшего и мне не сделать.
— Ладно.
— Вам известна разница между угасающим и возрожденным фениксом, Влад?
— Это шутка?
— Нет. Ну, может, и да, но вообще-то нет.
— Продолжайте.
— Возрожденный феникс успевает сбежать до того, как начинаются ошибки. И это все. — Я кивнул, она продолжала: — Последние дни я много советовалась с Державой, просматривала воспоминания. Иной разницы я найти не смогла. А как только начинаются ошибки, одно цепляется за другое, и вот вокруг уже масса мертвых текл, которые никого не волнуют.