Ищейки в Риге
Шрифт:
— Ну что, нашли что-нибудь интересное? — спросил полковник. — Что-нибудь, что мы проглядели?
— Ничего. Я как раз собирался отправить досье обратно в архив.
Сержант взял красную папку и вышел из комнаты.
— Как задержанный? — спросил Валландер.
— Мы его расколем, — жестко ответил Мурниерс. — Я уверен, что это тот человек. Хотя полковник Путнис, похоже, сомневается.
«Я тоже сомневаюсь, — подумал Валландер. — Может быть, я смогу поговорить с Путнисом об этом вечером, когда мы встретимся? Чтобы выяснить, какие у нас есть причины для сомнений».
Внезапно
— Меня очень смутила одна вещь, которую майор Лиепа сказал мне, когда был в Швеции, — начал Валландер. — Я не совсем понял, что он имел в виду. В тот раз он выпил виски и намекнул, что его беспокоит, что некоторым его коллегам нельзя полностью доверять.
Мурниерс ничем не выдал, что слова Валландера застали его врасплох.
— Конечно, он немного перебрал, — продолжил Валландер, испытывая некоторую неловкость из-за того, что приходится возводить напраслину на покойного. — Но, если я правильно его понял, он подозревал, что кто-то из его начальников связан с преступными кругами этой страны.
— Интересное утверждение, даже если оно исходило от пьяного, — задумчиво сказал Мурниерс. — Если он употребил слово «начальники», это может означать только полковника Путниса или меня самого.
— Он не называл никаких имен, — сказал Валландер.
— А он как-нибудь объяснил причину своих подозрений?
— Он говорил о контрабанде наркотиков. О новых путях перевозки через Восточную Европу. Он имел в виду, что без покровительства высокопоставленного лица осуществить это невозможно.
— Интересно, — произнес Мурниерс. — Я всегда считал майора Лиепу на редкость разумным человеком. Человеком с очень чуткой совестью.
Он воспринял это спокойно, подумал Валландер. Значит, майор Лиепа ошибался?
— А какие выводы делаете вы сами? — спросил Мурниерс.
— Никаких. Я только решил, об этом следует сообщить.
— Правильно, — сказал Мурниерс. — Сообщите заодно и моему коллеге полковнику Путнису.
Мурниерс вышел. Валландер надел куртку и в коридоре встретил сержанта Зидса. Вернувшись в гостиницу, он лег на кровать и проспал час, завернувшись в покрывало. Он заставил себя быстро принять холодный душ и надел темно-синий костюм, привезенный из Швеции. В начале восьмого он спустился в вестибюль, где, прислонясь к стойке администратора, его ждал сержант Зидс.
Полковник Путнис жил за городом, в нескольких десятках километров к югу от Риги. По дороге Валландер думал о том, что в Латвии он всегда ездит в темноте. Он передвигается в темноте, думает в темноте. Сидя на заднем сиденье, он внезапно почувствовал смутную тоску по дому. Может быть, это из-за того, что он не понимает смысла своего задания? Он посмотрел в темноту и подумал, что завтра надо позвонить отцу. Отец наверняка спросит, когда он собирается домой.
«Скоро, — ответит он, — очень скоро».
Сержант Зидс свернул с шоссе и проехал сначала через одни, а потом через другие высокие железные ворота. Подъезд к дому был заасфальтирован, и
Полковник Путнис встретил его на террасе. Он был не в милицейской форме, а в хорошо сшитом костюме, напомнившем Валландеру одежду людей, обнаруженных на спасательном плоту. Рядом с Путнисом стояла его жена, которая была гораздо моложе мужа. Валландер решил, что ей нет и тридцати. Когда они поздоровались, оказалось, что она прекрасно говорит по-английски, и Валландер вошел в красивый дом с чувством особого удовольствия, которое испытываешь после долгой и тяжелой дороги. Полковник Путнис провел его по дому, держа в руке бокал виски и не пытаясь скрыть своей гордости. Валландер увидел, что комнаты заставлены дорогой импортной мебелью, придававшей дому вычурный и неуютный вид.
«И я наверняка был бы таким же, как эти люди, если бы жил в стране, где все — дефицит, — подумал он. — Но сколько же надо иметь денег, чтобы вот так обставить дом? Вряд ли полковник милиции может так хорошо зарабатывать». Взятки, решил Валландер. Взятки и коррупция. Но тотчас отмел эту мысль. Он не знает полковника Путниса и его жену Аусму. Может быть, в Латвии по-прежнему существуют фамильные состояния, несмотря на то что у правящего класса было почти пятьдесят лет для изменений всех экономических норм?
Что он знает на самом деле? Ничего.
Они ужинали в столовой, освещенной высокими канделябрами. Из разговора Валландер понял, что жена Путниса тоже работает в милиции, но в другом отделе. У него возникло легкое подозрение, что она занимается чем-то очень секретным, возможно, работает в латвийском отделении КГБ. Она задавала ему много вопросов о Швеции, и, выпив вина, он расхвастался, хотя и пытался держать себя в руках.
После ужина Аусма пошла на кухню варить кофе. Путнис подал коньяк в гостиной, в которой стояло несколько красивых кожаных кресел. Валландер подумал, что никогда в жизни не сможет позволить себе купить такую мебель. Он этой мысли он внезапно пришел в ярость. Ему показалось, что он сам несет за это ответственность. Как будто своим безразличием он потакает Путнису, который брал большие взятки и на них сумел обставить свой дом.
— Латвия — страна больших контрастов, — сказал Валландер.
— А разве в Швеции все по-другому?
— Конечно нет. Но это не так бросается в глаза, как здесь. Невозможно представить, чтобы в Швеции полицейский высокого ранга жил бы в таком доме.
Полковник Путнис развел руками, словно оправдываясь.
— Мы с женой небогатые люди, — сказал он. — Мы долго копили. Мне больше пятидесяти пяти. На старости лет я хочу жить комфортно. Разве это плохо?
— Я не говорю, что это плохо, — ответил Валландер. — Я говорю о различиях. Когда я встретил майора Лиепу, я впервые увидел человека из прибалтийской республики. Мне показалось, он приехал из очень бедной страны.