Ищейки в Риге
Шрифт:
Он как бы тянул ее за собой из комнаты в комнату. В конце концов она так устала, что стала выкрикивать свои ответы.
— Такого места нет! — кричала она. — У нас был только один дом, и все время, кроме лета, мы проводили в нем. Днем я была в университете, а Карлис уезжал в Управление внутренних дел. Никаких следов или улик нет. Карлис, наверное, думал, что бессмертен.
Валландер понял, что ее ярость адресована покойному мужу. Этот вопль напомнил ему о прошлогоднем событии, когда в Швеции жестоко убили беженца из Сомали и Мартинссон пытался успокоить отчаявшуюся вдову.
Мы живем в эпоху вдов, думал он. Обители вдов и страха — вот наши дома.
Внезапно он встрепенулся.
— Что такое? — прошептала она.
— Погоди-ка, — отозвался он. — Я должен подумать.
Неужели это возможно? Он вертел мысль так и эдак, пытался отбросить ее, как пустую игру воображения. Но не смог.
— Я хочу задать один вопрос, — медленно произнес он. — И хочу, чтобы ты ответила не задумываясь. Я хочу, чтобы ты ответила с ходу. Если начнешь размышлять, ответ может оказаться неправильным.
Байба напряженно смотрела на него сквозь пламя свечи.
— А мог Карлис выбрать самый немыслимый из всех тайников, — спросил он. — В Управлении внутренних дел?
И заметил, как заблестели ее глаза.
— Да, — тут же ответила она. — Он мог бы это сделать.
— А почему?
— Карлис был такой. Это в его духе.
— Где?
— Не знаю.
— Его собственный кабинет исключается. Он что-нибудь говорил о здании УВД?
— Он считал его отвратительным. Как тюрьма. Оно и есть тюрьма.
— Подумай, Байба. Может быть, он выделял какой-нибудь кабинет? Который что-то значил для него, что-то особенное? Был ему отвратительнее других? Или который он, наоборот, даже любил?
— От комнат для допросов ему часто становилось плохо.
— Там нельзя ничего спрятать.
— Кабинеты полковников он ненавидел.
— Там он тоже не мог ничего спрятать.
Она так крепко задумалась, что закрыла глаза.
А когда открыла, ответ был готов.
— Карлис часто рассказывал о том, что он называл комнатой Злобы, — сказала она. — Он говорил, что там спрятаны все документы, в которых описаны несправедливости, творившиеся в нашей стране. Конечно, именно здесь он и спрятал свое завещание. Среди воспоминаний всех тех, кто страдал так долго и так сильно. Он положил свои бумаги где-то в архиве УВД.
Валландер смотрел на лицо Байбы. И куда подевалась вся ее усталость?
— Да, — сказал он. — Я думаю, ты права. Он выбрал тайник внутри другого тайника. Он выбрал китайскую шкатулку. Но как он пометил свое завещание, чтобы только ты смогла его обнаружить?
Внезапно она засмеялась и заплакала одновременно.
— Я знаю, — всхлипнула она. — Теперь я понимаю ход его мыслей. В начале нашего знакомства он иногда показывал мне карточные фокусы. В юности он мечтал стать не только орнитологом. Он подумывал, не стать ли фокусником. Я просила его научить меня фокусам. Он отказывался. Это было как игра между нами. Он показал мне только один из своих фокусов, самый простой. Надо разделить колоду на две части, все черные карты — отдельно, красные — отдельно. Затем просишь кого-нибудь вытащить карту, запомнить ее и опять засунуть обратно. Поскольку ты протягиваешь разные половинки колоды, красная карта оказывается среди черных, а черная — среди красных. Он часто говорил, что я осветила его жизнь в сером мире безутешности. Поэтому мы всегда искали красный цветок среди синих или желтых, зеленый дом — среди белых. Это была наша тайная игра. Так, должно быть, он рассуждал, когда прятал свое завещание. Мне кажется, в архиве полно папок разных цветов. Но где-то есть папка, которая отличается от других, по цвету или, может быть, по размеру. Там и находится то, что мы ищем.
— Наверное, у милиции очень большой архив, —
— Иногда, уезжая, он клал колоду мне на подушку, засунув красную карту в черные, — продолжала она. — Конечно, в архиве есть папка с моим досье. Куда-то туда он незаметно положил эту свою карту.
Было половина шестого. Они не достигли цели, но полагали, что теперь знают, куда идти.
Валландер протянул ладонь и коснулся ее руки.
— Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной в Швецию, — сказал он по-шведски.
Она с недоумением посмотрела на него.
— Я сказал, что нам надо отдохнуть, — пояснил он. — Мы должны уйти отсюда до рассвета. Мы не знаем, куда пойдем. Мы также не знаем, как нам показать самый большой фокус — проникнуть в милицейский архив. Поэтому нам надо отдохнуть.
В шкафу под старой митрой лежало свернутое одеяло. Байба расстелила его на полу. Чтобы сохранить тепло, они тесно прижались друг к другу, и это было самым естественным на свете.
— Спи, — сказал он. — Мне надо только отдохнуть. Я не буду спать. Когда будет пора уходить, я разбужу тебя.
Он немного подождал.
Но ответа не последовало. Она уже спала.
17
Они вышли из церкви около семи.
Валландер поддерживал Байбу — женщина от усталости едва держалась на ногах. Еще не рассвело. Пока она спала рядом с ним на полу, он лежал без сна и пытался придумать, что им делать. Он должен составить план. Байба вряд ли сможет ему помочь, она сожгла за собой мосты, и теперь была таким же изгоем, как и он. С этого момента он стал еще и ее спасителем, но теперь ему больше ничего не приходило в голову, он исчерпал свою фантазию.
Только мысль о существовании третьей возможности заставляла его идти дальше. Он понимал, что полагаться на эту возможность очень рискованно, он может ошибиться, и тогда им не уйти от убийцы майора. Но часы пробили семь, настало время уходить, и он понял, что других вариантов нет.
Утро было холодным. Они замерли перед входом. Байба опиралась на его руку. Из темноты до Валландера донесся едва слышный звук, как будто кто-то сменил позу и случайно шаркнул ногой по насквозь промерзшему гравию. Это они, подумал он. Сейчас ищеек спустят со своры. Но ничего не случилось, все опять стихло, и он потянул Байбу к кладбищенским воротам. Они вышли на улицу; теперь Валландер был уверен, что преследователи где-то рядом. Ему показалось, что в дверном проеме мелькнула чья-то тень, и, когда дверь за ними закрылась во второй раз, он услышал скрип. «У кого-то из полковников не очень-то опытные ищейки, — подумал он с иронией. — Или они хотят, чтобы мы знали, что они все время идут по нашему следу».
От утреннего холода Байба пришла в себя. Они остановились на углу улицы, и Валландер понял: надо срочно что-то придумать.
— Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы нам одолжить машину? — спросил он.
Подумав, она отрицательно покачала головой.
От страха он начал злиться. Почему в этой стране все так трудно? Как он может ей помочь, когда все шиворот-навыворот, все не так, как он привык?
И тут он вспомнил о машине, которую угнал накануне. Шанс невелик, но он ничего не потеряет, если проверит, стоит ли машина на том месте, где он ее оставил. Он завел Байбу в ближайшее кафе, чтобы сбить ищеек с толку. Теперь соглядатаям придется разделиться и все время опасаться, что завещание майора уже почти у них в руках. От этой мысли Валландер внезапно повеселел. Почему ему раньше не приходило это в голову? Ведь он может навести преследователей на ложный след. Он быстро пошел по улице. Прежде всего надо выяснить, на месте ли машина.