Ищейки
Шрифт:
– Как? Так давно? – удивляется девочка. – Ты же очень старая и давно живёшь.
– Не такая уж твоя грандма и древняя, – смеётся старушка. – Когда-то я была такой же маленькой и наивной, как ты. Надеюсь, когда ты станешь старше, то сама всё поймёшь и простишь своих родных. Все они хотят тебе добра. Но и возлагают на тебя большие надежды. Ждут от тебя громких достижений; ждут, что ты снова сделаешь нашу фамилию великой. Давным-давно этого ждали от меня. Я не смогла.
– Но почему, бабушка?
Миссис
– Наверное, потому, что я запуталась. Не знала, какую дорогу выбрать. Металась из стороны в сторону, пока не наделала ошибок. Но я постараюсь не дать тебе их повторить.
– Что же мне делать? – детский голосок звучит растерянно.
– Для начала – следуй своему сердцу, малютка Энви. Никто не подскажет тебе лучше него. Тебе даны особые возможности, и это не случайно. Не злись на своих братьев, они просто завидуют тебе. Мальчики принимают Силу как должное, как нечто, дарованное им безвозмездно. Они думают, что расплачиваться за этот дар не нужно, – и ошибаются. У всего есть своя цена. Магия не терпит легкомыслия: важно знать и понимать, когда ею можно и нужно распоряжаться, а когда лучше этого не делать. Потому что каждое колдовство имеет свои последствия. Ты уж поверь: кому, как не мне, это знать.
– Хорошо, бабушка, – кивает девочка.
– Накрепко запомни это, Энви. Твои братья с лёгкостью рисуют себе множество фантазий о том, как могли бы распорядиться магией, но не имеют возможности этого сделать. Поэтому они злятся на тебя. Ты же, наоборот, эту возможность имеешь. И должна сто раз подумать, прежде чем пускать колдовские силы в ход. Твоя бабочка – магия созидания; боевое заклятье – магия разрушения. Это две стороны одной силы, внучка. Между ними узенькая дорожка, на которой стоишь ты. И нужно чётко представлять себе, в какую сторону ты шагаешь и ради чего. Ты поняла меня, милая?
Бабушка внимательно смотрит в глаза своей внучки. Та наконец кивает:
– Думаю, да, бабушка. Я обещаю смотреть за собой и хранить свою Силу. И слушать сердце. И ещё тебя, бабушка Верна.
– Вот и умничка! – старая леди сияет и прижимает к себе внучку столь же крепко, сколь крепко внучка обнимала бабушку несколько минут назад. – Я так и знала, что ты молодец!
В тот день Энвер плачет в последний раз.
Багровый солнечный диск выползал из-за горизонта. Тени, отбрасываемые домами, бледнели, теряя мрак. Пустынный ветер лениво перекатил через улицу шар сухого чертополоха; шар был похож на скелет игуаны, при жизни скрюченной артритом. Становилось теплее. Энвер, прикрыв глаза, с безмятежным видом развалилась на старой рассохшейся скамейке, прилепленной к стенке кассы. Хотя сунутая под голову дорожная сумка примерила на себя роль подушки (понятно, не самой удобной), ведьма была собранна, чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. А вот сидевший рядом Кристоф изо всех сил боролся со сном и поминутно клевал носом. Каждый раз, стоило ему на секунду забыться,
– Чёрт возьми, этот поезд бессовестно опаздывает! – раздражённо проворчал ищейка, в очередной раз чуть-чуть не рухнув на песок. – Сколько можно ждать? Знал бы, что так будет, – остался бы в кровати.
– И проспал бы отправление, – на губах колдуньи заиграла лёгкая улыбка. – Следующий состав пройдёт здесь только через три дня. Забавно было бы увидеть твою физиономию, обнаружившую, что поезд уплыл из-под носа.
– Держи карман шире! Я волшебник или кто? Думаешь, не нашёл бы способ попасть в вагон?
– Например?
– Украл бы лошадь.
– Тоже мне, команч.
– Ну или купил бы, в конце концов.
– «Коня! Полцарства за коня!» – Энвер приподнялась на локте. – Заметь: швыряемся огнешарами, читаем мысли, заставляем предметы левитировать, а ездим всё равно на лошадях и поездах, как обычные люди. Ирония?
– Ирония, – вздохнув, согласился чародей. – Если пресловутый Сверхнова, таки воплотившись, забегает быстрее лани, его ни за что не поймать – хоть всем агентством лови.
– Факт, песок в пустыне продать проще будет. Но это если Сверхнова вообще когда-нибудь воплотится.
– Если когда-нибудь воплотится…
Разговор увял. Солнце взбиралось всё выше и стало понастоящему пригревать. На веранду похоронного бюро вышел тот самый бородатый старик, что днём ранее встречал приезжих магов звуками банджо. В этот раз старик, усевшись на колченогий стул, достал из глубин своей длинной всклокоченной бороды самодельную деревянную флейту. Зазвучала, переливаясь, неторопливая печальная мелодия. Позёмный ветер гнал вдоль путей облачка жёлто-красной пыли. Кристоф посмотрел в одну сторону железной дороги, потом в другую – ничего, только рельсы, убегающие в обманчиво бесконечную пустыню под высоким выцветающим небом. Облачков дыма – предвестников долгожданного поезда – видно не было.
– Эх, надо было всё-таки ночью отоспаться, – сокрушённо посетовал маг.
– Здравая мысль. Жаль, не ко времени, – прокомментировала напарница. – Меньше надо было на циркачей глазеть да с официантками отплясывать. Вообще, далась нам эта ярмарка… Хотя, надо признать, пищи для размышлений она подкинула.
– А всё местный шериф, – кивнул Кристоф. – Мол, скучно в городке людям вроде вас, сходите хоть на представление. А сон – для слабаков.
– По крайней мере, нам здесь работать не пришлось. А то бы подавно не выспались, – Энвер села прямо, с удовольствием потянулась. – Шериф тот ещё фрукт, но дело своё, по-видимому, знает.
– Дело и жителей. Из местных действительно никто не колдует.
– Угу. Единственный «колдун» здесь – тот шарлатан Бериллио, что фокусы вчера показывал.
Кристоф рассмеялся:
– Ну а то! Недаром шериф нам советовал ярмарку посетить. Доблестный служитель закона сразу учуял неладное и дал ищейкам наводку…
Парень осёкся. На его глазах Энвер вдруг переменилась в лице, улыбка её исчезла.
– Крис, – напряжённо процедила ведьма. – Подумай, что ты только что сказал.
Маг сперва непонимающе прищурился, но через секунду до него дошло. Он раскрыл рот, лицо его вытянулось.