Ищейки
Шрифт:
Разумеется, это было не так. Однако всем было наплевать: в такой вечер как никогда хотелось верить в чудеса.
«А птицу он, поди, в рукаве прятал?» – съехидничал Кристоф.
Энвер не ответила. На её лице явственно читалась досада.
Потом мальчик с птицей на плече сошёл со сцены, и номер фокусника продолжился своим чередом. Было превращение факелов в букеты с цветами. Было пронзание пальцев булавками – без всяких последствий для самих пальцев. Было разъединение сцепленных друг с другом цельных железных обручей. Было прохождение сквозь сплошную деревянную стену. Было исчезновение людей, скрытых занавесом, которые потом обнаруживались в опечатанных ящиках. Было распиливание
«Ты чего, Эн?» – смеясь про себя, спросил белый маг.
«Я… я… это просто немыслимо! – внутри у Энвер, обычно спокойной, всё клокотало от возмущения. – Как можно рассуждать о явлениях, о которых не имеешь ни малейшего понятия?! Как – скажи, как – этот шарлатан может говорить такое?! Как, прикрываясь великим именем магии, можно делать такие вещи?! Как балаганные фокусы можно обзывать чародейством?! Да кто он такой?!»
– Мессир Бериллио, дамы и господа! – донеслось со сцены.
– Дешёвый шарлатан! – последние слова ведьма выкрикнула, топнув при этом ногой. Стоявшие рядом гости ярмарки шарахнулись в недоумении.
– Воу-воу, Эн, полегче! – напарник приобнял чародейку за плечи, увёл от циркового помоста.
– «Магия – ложь», надо же! Да он сам лгун! Чёрт возьми, я с шести лет занимаюсь волшебством! И уж поверь, мне пришлось кое-чем заплатить за это!
Люди расступались перед странной парочкой. Кристоф привёл кипевшую ведьму на окраину площади – туда, где румяные девушки разливали пиво всем желающим, и усадил за один из круглых столов, освещаемых масляными фонарями.
– Две кружки светлого, пожалуйста, – блондинка в белой блузке кивнула чародею, ослепительно улыбнулась и отправилась выполнять заказ. – Ты как, Эн?
К Энвер уже возвращалось её обычное самообладание.
– Это же несправедливо, Крис. Маги существуют уже не один десяток лет, все простые люди об этом знают и давно смирились. Волшебство стало повседневностью, проникло во все сферы жизни. Сила помогает всем, движет прогресс. Тот же Конвент, хотя я далеко не всегда согласна с его политикой, сумел добиться мира и стабильности после хаоса Войны, когда человечество стояло на грани гибели.
– Если уж совсем по-честному, то именно появление магов ту Войну спровоцировало, – это уже был другой Кристоф – мудрый и рассудительный. – И потом, что тебя так задело? Это ведь шоу. В чём фокус, прости, любого шоу? Правильно, воздействовать на публику. Шокировать её. Чтобы люди были поражены, удивлены и в конечном счёте удовлетворены. И впоследствии ещё не раз платили деньги. Элементарный принцип хлеба и зрелищ.
Блондинка, весьма милая и хорошенькая, принесла и поставила на столешницу две внушительные кружки пенного
– Сдачи не нужно, леди.
Блондинка зарделась, развернулась на каблучках и упорхнула – не забыв, однако, ладошкой смести монету со стола. Ведьма проводила разносчицу напитков ядовитым взглядом.
– Ишь как бёдрами выписывает. Держу пари, ты этой девице приглянулся.
– Хлебни-ка лучше этого нектара, – Кристоф поднёс кружку ко рту, сделал пару глотков. – М-м! Определённо, изготовители знают толк в напитках.
– Да точно приглянулся. Ты ведь парень хоть куда! – чародейка последовала совету товарища.
– Не отвлекайся. Вернёмся к нашим баранам, – агент поиска магических аномалий поставил кружку на стол. – Вот это пиво – хлеб. На нём заработают пивовары. А действо, что творится вон там, на подмостках, – это зрелище. На нём заработают циркачи. Кто-то уйдёт отсюда при деньгах, кто-то с новыми впечатлениями. Все довольны.
– Я недовольна, – Энвер выпила сразу половину кружки. – Кто давал право каким-то провинциальным ловкачам корёжить столь высокие материи?
– Шоу, Эн. Для воздействия на публику хороши любые средства.
– Только не такие. Есть вещи, которые лучше не опошлять. Это одно из тех правил, что я усвоила ещё ребёнком.
– Я знаю, Эн, – терпению мага не было пределов. – Знаю о трудностях твоего обучения. Знаю, с какими проблемами тебе пришлось столкнуться. Но и ты пойми этих артистов. Им никогда в жизни не достичь и малой толики того, что доступно тебе. Они, в отличие от тебя, так и останутся провинциальными циркачами, обременёнными вечным поиском заработка, беззащитными перед болезнями и разбойниками. Они никогда не познают, не поймут природу Силы – следовательно, никогда не поймут тебя.
– А как же клоуны? Ты ведь понял, по кому они проехались.
– Энвер! Все они останутся на своём уровне, не в силах постичь наш. Потому и критикуют, ругают то, что им чуждо. Тебе же чужд их образ жизни, ход мыслей. Так не возмущайся, не поноси их. Не становись на их уровень, если так веришь в собственную исключительность.
Над столом повисла неловкая тишина. Энвер сразу как-то сникла, огонь в глазах поугас. Кристоф понял, что перегнул палку.
– Эн…
– Исключительность… Ты прав, Крис, – голос ведьмы сделался тусклым. – Что я тут со своей исключительностью? Возомнила себя невесть кем, существом высшего разряда. Завелась из-за пустяка. Тоже мне!
– Эн!
Девушка подняла глаза на своего напарника, и тот не нашёлся что ответить. Над цирковыми шатрами под грохот и крики людей расцветали вспышки фейерверков – представление закончилось.
– Знаешь, Крис, почему я тёмная, а ты светлый? – Энвер положила руки на стол и принялась ковырять засаленные доски.
– Эм-м-м… природа Силы.
– Нет. Просто я во всём вижу только плохое. Вечно подозреваю всех и вся, и только в самом худшем. Ко всем враждебна. А ты веришь в людей, всегда находишь компромиссные решения и, что бы ни случилось, надеешься на лучшее.
Молчали.
Фейерверк закончился. Народ отхлынул от сцены, ярмарка вновь заработала в полную силу. Опять у аттракционов стали вертеться дети, не желавшие отправляться спать. Взрослые – и щеголеватые ковбои в расшитых пончо, и кокетливые мадам в пышных сарафанах – все теперь собирались в очередях за выпивкой: вечер плавно перетекал в ночь, следовало повысить градус веселья. Музыканты, уже успевшие залить за воротник, опять взялись за инструменты. Луна карабкалась по звёздному небосводу, пытаясь соперничать с фонарями и факелами.