Ищи ветра в поле

Южина Маргарита

– Чего ты взъелась? – крутилась перед зеркалом Василиса. – Конечно, не красавица, зато мудра, обаятельна, с изюминкой… Опять же – начинающий экстрасенс.

Люся опустилась в кресло, сжала голову руками и попыталась успокоиться. Ну как здесь успокоишься, когда Василиса, слепая, как кротица… кротиха… черт, как там крот в женском-то роде? Ну да не важно.

– Вася, ты не сердись, попытайся подумать спокойно. Твой Василий на самом деле настолько хорош, что у него таких Василис и

Люсь при желании может быть помойка. На него такие молоденькие девочки заглядываются, я сама видела.

– А он с нами возится, – гордо подняла голову Василиса.

Сегодня, идя на свидание, она даже поменяла прическу: вместо привычной фрикадельки завязала на затылке темный обвислый бант и потому чувствовала себя почти студенткой.

– Да, он с нами возится. Сегодня целый день на нас бензин тратил, только зачем? Зачем ему нужно возиться с бабушками? Может, он и есть тот самый маньяк, который нам нужен, в патологическом смысле?

– Тогда бы он ни за что не повез нас к родственникам своих жертв.

– Говорят, преступников тянет на место преступления.

– Да ну, ерунда. У него была тысяча возможностей меня прикончить, он же этого не сделал. И потом, он сам расширяет компанию: Кирилла приволок, чтобы тебе скучно не было, а маньяки, как правило, без напарников действуют. Остается одно: Василия действительно привлекаю я как женщина!

Люся только махнула рукой и перевела разговор на другую тему.

– Я вот что подумала, мы теперь кое-что узнали про всех четырех убитых женщин, и знаешь, что бросается в глаза?

– Догадываюсь, – проговорила Василиса. – Все они не серые, замотанные жизнью бабушки. Одна усыновила пятнадцать детей, другая талантливая фотохудожница, третья как-то умудрилась забеременеть под старость лет, а четвертая была учитель от бога. Но при чем здесь ты? Ни одна из них не была с тобой знакома, ты их вообще никаким боком не касалась, почему же кто-то упорно хочет повесить на тебя парочку трупов?

– Может, я тоже своего рода знаменитость? Все-таки как-никак дважды выступала по телевидению, – вспомнила Люся свою звездность.

– А ты случайно никого в своих выступлениях позором не клеймила? А то, может, кому на мозоль наступила, теперь тебе мстят?

– Ну, если только власть… Ты думаешь, это они? – испуганно захлопала Люся глазами.

– Не пори ерунду. Кстати, а чья очередь стирать? У нас уже надеть нечего, все грязное. Сегодня собиралась, хотела кофточку розовенькую надеть, не могла найти.

– Ты в этой кофте так вызывающе смотришься… Точь-в-точь как надувная женщина, и вообще розовый – это не твой цвет, – затараторила Люся.

Она попросту не могла признаться, что в прошлый раз эта одежка попала в стирку вместе

с чем-то черным и потом по всей кофте расползлись грязные лиловые разводы. Кофтейку пришлось выкинуть, Василиса ее все равно не носила, а вот сегодня, поди ж ты, вспомнила. Чтобы чем-то отвлечь подругу, Люся предложила:

– Ты бы свитерок-то Васе довязала, что же мужик столько ждет?

Василиса поплыла в комнату, и оттуда донеслись ее возмущенные крики:

– А и что ж ты, негодяй, делаешь?! Извращенец! Ты хоть знаешь, как это называется?

В комнате Финли оседлал начатый свитер и пытался сообразить из него подружку.

– Вот охальник! Да разве Василий будет потом это надевать?

– А ты ему собираешься об этом доложить? – удивилась Люся. – Оставь кота в покое, пусть дружит, ничего с твоим Васей не сделается.

Перебранку подруг прервал телефонный звонок.

– Алло! Люся! Срочно приходи ко мне! У меня опять по потолку кто-то ходит! А дверь, между прочим, все еще опечатана, – вопил в трубку Батонов.

– Поехали, Василиса! Надо работать.

Через полчаса дамы уже звонили в дверь Романа Петровича. В этот раз мужчина не соврал – в квартире покойной Дарьи Семеновны отчетливо слышались шаги. Не разуваясь, Василиса рванула вверх по лестнице, Люся грохотала следом. Дверь, похоже, никто не открывал – все так же был закреплен невидимый волос. И все же в комнате кто-то был.

– Эй! Кто там? Немедленно откройте! Это милиция! – затарабанила Василиса в дверь.

Открывать никто не собирался.

– Странно… Давай сами войдем, – предложила Люся.

– Н-нет, милиция будет против, нас по головке не погладят, – дребезжал рядом подошедший Батонов. – Давайте лучше по ноль два позвоним.

– А чего раньше-то не звонил? Если такой умный, нас-то зачем тогда звал? – дернула носом Василиса.

– Так я… это… думал, опять по стопочке жахнем, я и забудусь, – наивно объяснял мужичок.

– А еще кто-нибудь эти шаги слышал?

– Так я… не спрашивал. Скажут еще, что, мол, белая горячка, поди потом доказывай.

– Раньше наверху тоже шумели? Я имею в виду, после смерти хозяйки?

– Да почти каждую ночь. Это еще сегодня не слишком поздно, так я вас пригласил, а обычно никому не говорю: одеяло повыше натяну и спать.

– Роман Петрович, несите топор. Скажем милиции, что вас сверху затопило.

Дверь вскрыли, но никого в погоревшей комнате не было. Чужих следов на первый взгляд тоже.

– Смотри, Люся, вон фантик на подоконнике, его раньше не было, – шепнула наблюдательная Василиса. – Я хорошо помню – не было. Я ведь тебя здесь долго ждала со свадьбы, каждый угол пронюхала.