Ищите девочку
Шрифт:
– Ну, что, придурки, поймали?! – неслось по ветру. – А вы возьмите, возьмите, чего же вы?!
Именно этим и собирались заняться возбужденные зэки. Они уже прорвались через калитку и с улюлюканьем неслись по грядкам. Когда до них оставалось совсем немного, Варюша отбежала в сторону и перепрыгнула что-то, издали похожее на неглубокую короткую траншею. На дне траншеи валялся мятый жестяной лист. А там, куда она прыгнула, была груда досок. Проворно взгромоздясь на эту груду, она развернула навстречу бегущим остроконечный огрызок доски. Бегущий первым Лупатый уже не мог одним прыжком одолеть траншею – издав негодующий рев, он был вынужден прыгнуть на жестяной лист. Сделал шаг, чтобы
Варюша радостно захлопала в ладоши и проворно прыгнула куда-то вниз. А куда, уже не видно. Надо думать, позаботилась о своей предстоящей пропаже.
– Стреляйте, идиоты! – надрывая связки, орал плавающий в дерьме Мазай. Ворона с Цаплей на мгновение растерялись, побежали в обход, усердно мешая друг дружке. Но стрелять оказалось некуда. Тыкали стволами в разные стороны, не видя мишени. А подельники, матерясь во все горло, пытались выбраться из дерьма. Молотили руками по чавкающим испражнениям, карабкались, скатывались…
– Руку дайте, уроды!!! – истошно вопил Мазай. – Поубиваю всех, на хрен!!!
Но счастливчики как-то не спешили подавать им руки. Мялись, словно не узнавали. А узнать и впрямь было трудно. Наконец Лупатому удалось взгромоздиться коленом на свободный от фекалий участок, выползти. Мазай схватил его за ногу, стал подтягиваться…
Это зрелище было настолько восхитительным, что, случись у Максимова свободные руки, он бы зааплодировал. И все же слишком бурно проявил восторг. А лишние движения в его ситуации были нежелательны. Малейший крен… Он со страхом почувствовал, как лестница заскользила по крыше. Схватился за выпуклость шифера, но не смог удержать тяжелую конструкцию. Центр тяжести лестницы почему-то оказался наверху! Автомат выпал, прокатившись по крыше. Благо не выстрелил. Он цеплялся из последних сил. Рельефное кровельное покрытие издавало примерно тот же звук, как если бы палкой проводили по батарее. Лестница клонилась, плавно скользя. Земля надвигалась. Трудно передать этот ужас… Максимов сгруппировался и, когда лестница уже готова была рухнуть, оттолкнулся, прыгнув на какой-то терновый куст…
Посадка оказалась не самой мягкой. Шапка ветвей спружинила, отбросила его на землю. Благо высота оказалась не критической. Максимов ударился затылком о какой-то обломок кирпича и на несколько минут потерял сознание…
Придя в себя, он первым делом ощупал затылок. Повалялся немного, настраиваясь на нужную волну. В эфире трещало и гудело. Голова становилась похожей на кочан капусты. Тела он не чувствовал. Насладился, называется, красивым зрелищем… Кое-как поднявшись, зацепив автомат, он доковылял до забора и вывалился в переулок. Сделал паузу, постоял. Отдышавшись, шел дальше. В глазах конкретно троилось. Кто-то мудрый в черепной коробке настоятельно рекомендовал воздержаться от прогулки. Боец из него уже не тот. И умирать по-прежнему не хотелось. Максимов распахнул первую попавшуюся калитку (хватило даже ума запереть за собой) и потащился к опрятной сараюшке в глубине двора. На постель рассчитывать не приходилось. Он нашел в сарае груду деревянных чурок, заготовленных на дрова. Груда вздымалась по самый потолок. Он аккуратно обогнул ее у задней стены, нашел свободную площадку и тихо рухнул. Автомат возложил на грудь – вместо свечи. Издал тяжелый вздох. Отбился.
– Не спи, private detective, – с легким королевским прононсом
«Варюша снится, надо же», – умиленно подумал Максимов и открыл глаза.
На него смотрели два блестящих фонарика.
А потом упали.
Он сообразил, что дело нешуточное, сны откладываются, а в жизни опять нашлось место приятному. Он раскрыл объятия и поймал тщедушное, оборванное тельце. Пристроил под бочок, начал придирчиво осматривать. Она хлопала на него глазенками, собираясь рассмеяться, но пока воздерживалась. Грязная до умопомрачения, личико в золе (дымоходы чистила?) – одни глазищи сверкают, фуфайка клочьями, кроссовки – сгустки нечистот. Не узнать Варюшу, прямо скажем.
– Я не думаю, – начал Максимов, – что в этом поселке найдется вторая маленькая, вредная, проказливая девчонка, похожая на трубочиста. Ты, наверное, Варюша?
– Ага, – хриплым баском сказала девочка. – Кролик я. И попрошу без тонких намеков на мой невыносимый характер.
– Как спалось тебе, Кролик, в непривычной обстановке?
– Жутко, Максимов, – призналась Варюша. – Мне приснилось, будто я калейдоскоп. И все меня переворачивали. И в голове такие страсти…
– Ужас, – пробормотал Максимов, проводя пальцем по девчоночьей щеке. Слезла гарь, образовалась светлая полоса. – Что-то ты мне не нравишься, Кролик…
– Надо же, какой красавец, – обиделась девчонка. – На себя вон посмотри. Страшнее тебя, Максимов, я еще никого не видела… Впрочем, нет, видела… – Варюша погрузилась в воспоминания о недавних событиях.
Она подрагивала. Максимов потрогал лоб. Не горячий еще – но скоро, если не будет адекватных мер, начнется. Впрочем, жар в любом случае придет, и главное – в какой обстановке Варюша его встретит – в мягкой постели, в компании упсовитов и прочих пузырьков или в грязи при нуле Цельсия.
– А ты приобу-улся… – завистливо протянула Варюша, покосившись на уже устряпанные обновки. – Подфартило спозаранку, Максимов?
Он разулыбался. Мимика у ребенка, конечно, богатая.
– Да так, по случаю, – отмахнулся. – Гостинцев я тебе, кстати, раздобыл. Проголодалась, нет?
Он извлекал из карманов раздавленную картошку, сухари, раскладывая все это на сравнительно чистой чурочке. Варюша одобрительно похмыкивала, а когда он закончил, вытерла ручонки о кофточку и на всякий случай спросила:
– Это мне?
– Тебе, – решительно кивнул Максимов. – Трескай.
Она умяла «завтрак» за считаные мгновения. Утерла рот грязным рукавом и посмотрела на сыщика значительно подобревшими глазенками:
– Откуда?
– Испек.
– Молодец. А мне вот некогда было – всё дела, дела… Водицы ключевой не принесешь?
– Нет.
– Как жалко, – девчонка манерно вздохнула. – Испортил впечатление. Мог бы и цветочков собрать.
– Да ты вроде живая.
– Спасибо, Максимов. Давай капустки поищем?
– Не наелась, Кролик? Ох, и любишь ты капусту…
– Люблю, Максимов… – Варюша прижалась к нему дрожащим тельцем и свернулась клубочком. – Меня же в капусте нашли – вот с тех пор я ее и люблю…
– А я считал, что тебя аист принес.
– Не-е, что ты, – она завозилась, устраиваясь поудобнее. – Аист меня не донес. Выронил. В капусту. Там и нашли – колхозники по полю бродили, урожай воровали, смотрят – девочка маленькая в корзинке лежит, капусту грызет…
Они лежали, тесно обнявшись, грелись. Уходить не хотелось – да и надо ли куда-то уходить? На обыск каждого сарая уйдет как минимум неделя, а с наступлением дня бандитам, хочешь не хочешь, придется ретироваться. А далеко в таком состоянии не уйдут. Им помощь медицинская требуется.