Ищущий битву
Шрифт:
– Лис вызывает Капитана, – услышал я в своем мозгу голос напарника, – все в порядке. Мы у конюшни. Тут отирается какой-то недоносок. Но это не проблема.
В этом я как раз не сомневался. Дружище Лис до работы в институте, у себя на родине, занимался весьма интересными вещами: охранял «толстых дядь с большими звездами», уничтожал террористов, освобождал заложников, а в промежутках, для отдыха, выигрывал первенства по боксу, бо-дзюцу, стрельбе из лука и кен-до. Очень, знаете ли, разносторонне развитой молодой человек.
– Рейнар, ты слышал
– Конечно, Капитан. Все ясно, как «Отче наш». Их тут пятьдесят-шестьдесят человек при трех рыцарях. Остальные где-то поблизости затаились. Караулят в две смены. В общем, классическая мышеловка.
– На кого, Лис? Нас они тут точно не ждут. Просто на всякий случай? Тоже не похоже. Остается маркиза. Тогда получается, что ее здесь настоятельно поджидали. С цветами и оркестром.
– Ладно, мессир Вальдар, загадками займемся попозже. Тебя там латник заждался.
– Да, прости. Значит, так. Минут через пять я выйду с этим несчастным и уеду в сторону замка. Вскоре после этого ты тихо убираешь часового и тихо выводишь лошадей! Только тихо, Лис, еще раз говорю.
– Ладно, не учи ученого!
– Дальше вы направляетесь к пристани. Помнишь, когда мы искали брод через реку, там швартовался когг. Я, кстати, когда о купце услышал, подумал: не его ли?
– Узнаем.
– Эта посудина нам понадобится. Замаскируйтесь неподалеку и ждите моего возвращения. Думаю, я не задержусь.
– Ясно, понял. Ну что ж, поехали.
За дверью было слышно, как полномочный представитель честного воинства переругивается со своими соратниками. Слов было не разобрать, но, судя по всему, спор был нешуточный.
– Эй, латник, где ты там?
Спор за дверью прекратился.
– Строй свое войско. Мы направляемся в замок.
Незадачливый сын рыцаря за дверью робко кашлянул.
– Ваша светлость… Зачем всем-то в замок? Пусть ребята отдыхают…
«Что, страшно, уродище? Оно и понятно. Это на пользу. Впредь думать будете, с кем стоит драться, а с кем лучше сделать “ну его”».
– Ладно. Так и быть, Готфрид. Пойдем мы с тобой. Господин купец согласился оплатить вам выпивку. Так что Бог с вами, сидите здесь.
За дверью послышалось тихое ликование. Неотомщенная кровь была оплачена неочищенным спиртом.
Теперь оставалось нехитрое приспособление из палочки, веревочки и грузика. Палочка, втиснутая между досками двери, держала засов в поднятом состоянии. К палочке этой на веревочке грузик привязан – светильня глиняная. Стоит светильня на торце засова. Хорошо стоит. Если дверь не трогать. А если ею, скажем, хлопнуть – светильня упадет и палочку за собой потянет. Засов сам собой закроется.
Ну что ж! И раз, и два, и три. Начали. Мое появление в дверях произвело должный эффект. В зале воцарилась тишина. Воинство, глядя на меня глазами, полными злости и преданности, склонилось в почтительном поклоне. Кабатчик, с лицом, сияющим, как новенький солид, резвой рысью подскочил ко мне.
– Не знаю, как и благодарить вас,
– A-a, пустое. На вот, возьми. – Я высыпал в пухлую ладонь хозяина десяток динариев.
Кабатчик утер вновь подступившие слезы рукавом и стал низко кланяться:
– Спасибо вам, благодетель, да как же так?
– Сегодня солдаты пьют бесплатно. Ты понял меня?
– Что вы, ваша светлость! Не извольте сомневаться! Пусть помянут.
Не слушая его слов, я зашагал через залу, сопровождаемый горе-проводником. Понятное дело, ни в какой замок я сейчас не поеду. Это же надо быть слепым нищим, а не коронным рыцарем, чтобы пурпурный крест в терновом венке Эггенбургов от леопардового льва Камдилов не отличить. Но, боюсь, мой провожатый должен был узнать об этом несколько позже.
У конюшни, как и предупреждал Лис, ошивался какой-то молокосос. Судя по всему, тропа войны совсем недавно поманила бедолагу неясным запахом добычи, и, вероятно, тяжелая рука Рейнара могла стать для него первым тернием на этом пути. А пока что ночная сырость делала свое мокрое дело. Бедолага зябко кутался в плащ, переступая с ноги на ногу. Факел, примощенный возле него, отбрасывал мечущиеся зыбкие тени, освещая лишь самого стражника, делая все вокруг непонятным и устрашающим.
Видимо, отгоняя свои ночные страхи, юнец судорожно сжимал длинный кинжал, возлагая, как водится, на него безмерные надежды в спасении продрогшего тела.
Когда из окружающей тьмы вдруг появился тот самый рыцарь, который давеча в зале четверых нападавших голыми руками в кучу сложил, в глазах воина-первачка не вспыхнуло желание отстаивать конюшню до последней капли крови. Ой, совсем не отразилось. Так он и замер на месте, думая про себя, то ли в темень ночную зайцем прыгнуть, то ли крик поднять.
– Спокойно, Леонард, свои! – с облегчением услышал вчерашний новобранец голос старшего товарища.
– То-то же, что свои. А я гляжу, крадется кто-то в темноте. Хорошо, что обозвались. А то точно бы зашиб.
Я с трудом сдержал смех при этих словах.
– Ты смотри, кого зашибать, дерьмо ты коровье! Это ж сам маркграф фон Эггенбург, императорский сенешаль, – позаботился обо мне латник.
Леонард стал неотличимо похож на жену Лота: с открытым ртом и часто моргающими глазами.
– Чего стоишь, дуралей, словно копье проглотил! А ну быстро выводи коня его светлости!
Бдительный охранник не заставил себя упрашивать и исчез в конюшне. Где-то поблизости зацвиркала цикада. Я посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук, и, вглядевшись, различил то, что ожидал увидеть. Неподалеку от ворот конюшни, над забором, отделяющим ее от сада, склонилось старое ветвистое дерево. Одна из ветвей, толстая и причудливо изогнутая, располагалась как раз в ярде над головой караульного. Надо ли говорить, что на ней в вальяжной позе расположился мой верный напарник, практически невидимый в своем темном одеянии.