Ищущий
Шрифт:
—Призрачный Кулак! — одну тварь, но заберу вместе с собой!
«Порханием бабочки» я телепортнулся впритык к Древнему, а мой кулак воткнулся в его живот. Иак мне показалось. Но я не почувствовал никакой реакции от техники! Опустил голову — мой кулак был заключен в какое-то серебристое облачко, блокирующее тело противника. В нём не чувствовалось ни грана Ци, просто абсолютный вакуум. Твою мать, эти уроды разработали способ защититься от Призрачного Кулака! Если Кулак попадает по пространству без Ци — он и работать не будет! Старец взглянул на мой кулак, потом на меня — и отвесил массивную оплеуху,
Снова активировал все скрывающие техники, расслабил мышцы, закрыл земными техниками мозг — чтоб максимально казаться мёртвым. Древний взлетел, покружился пару секунд надо мной и полетел обратно к девятке, атакующей Сён Вэй.
Хорошо! Сделал пару вздохов, успокоился, принял целую горсть высококачественных пилюль исцеления. Вот теперь я уже получше! Что ж, не получается техниками — попробуем грубой силой.
—Превращение!
Я стал стремительно расти, из спины вырвались два могучих крыла, а мой деревянный меч превратился в двуручный, удлинившись на километр. Взревев, взмахнул крыльями и снова оказался рядом с дерущимися. Теперь ко мне полетели сразу два Древних — я встретил их огненным дыханием, вложив в него океан эссенции огня. Древние на секунду остановились, создавая щит, а когда огонь рассеялся, ничуть им не повредив, — я рубанул их мечом!
Древобог в мече яростно взвыл, жаждая крови, лезвие с немыслимой скоростью рванулось к Древним и ударило по обоим. Второй успел вскинуть лапу в защитной позиции, но первый нет — лезвие меча попало по его грудным хитиновым пластинном, сминая их… и рассыпалось на куски. Древобог закричал, захлёбываясь ненавистью, и умолк, а весь меч, даже рукоять, рассыпался на мелкие кусочки, буквально в щепки.
Не теряя времени, я рванул к раненному мной Древнему — лапами разорвать его на куски! Я вонзил когти в его хитин, напрягся изо всех сил, пытаясь разорвать противника — и всё зря. Когти, способные дробить скалы и резать лучшую сталь, как масло, крошились и ломались от соприкосновения с хитином. Я бессильно зарычал, а второй Древний шибанул меня своей техникой.
Боль была адская — бронепластины на левой руке лопнули, как стеклянные, кость плеча с хрустом сломалась в нескольких местах, и как минимум три ребра лопнули. Я резко уменьшился и рухнул вниз, кашляя кровью. Раненые мной Древний подлетел ко мне, схватил за голову и зашвырнул в долину, где всё ещё дралась Сён Вэй. Видимо, хотел, чтоб я видел, как они её убивают.
Я бессильно смотрел на бой. Сён Вэй всё слабела и слабела, иногда оглядываясь на меня. Потом я услышал её шепот Ци:
—Вася! Я отвлеку их и самоуничножусь! А ты в этот момент улетай! Прорывайся в иной мир, используя энергию моего самоуничтожения! Лучше — в Средний мир, там тебя Древние не достанут! Беги, Вася, беги!
—НЕ СМЕЙ!!!
Мои зубы сжали, заскрежетали друг о друга в бессильной ярости, скособочено сидя. Оружие! Было бы у меня оружие — я бы взял его одной рукой и бросился с ним на этих монстров! Умереть — так в бою и с любимой! Оружие! Не хватает только оружие!
Что-то мягко ткнулось в мою правую ладонь. Посмотрел — меч. Настоящий меч, китайский цзянь, ничем не примечательный обычный меч. Э? Откуда? Точно! Это же тот меч,
Я сжал рукой рукоятку. От лезвия, которое раньше казалось просто лезвием, сейчас шла чудовищная, нечеловеческая ненависть. Меч жаждал, чтоб я направил его против древним, воткнул его в их тела, порезать их на куски! Понятно. Монахи упоминали в рассказе, что этот меч из уничтоженного мира, где всех живых убили. Это сделали Древние! Они уничтожили всё живое в его мире. Но смерти живущих вызвали такую ненависть к убийцам, что она ожила и воплотилась в мече. И теперь он жаждал мести. Что ж, я дам тебе месть!
—Шелестящая Листва! — я встал на ноги и влил всю свою силу в это движение, полностью опустошив всё своё духовное тело.
Меч замерцал, содрогнувшись, а потом его лезвие разделилось на десять, и они рванули к Древним. А из моего кармана внезапно вырвался колосок. Тот самый, который я нашел ещё в мой первый приход на Чан Далу. Я задрал его из секты Пылающего Огня и принёс в секту Семи Божественных Истин, чтоб высадить на старом месте, но из-за празднования забыл — он так и остался в моём кармане. Что он делает?!
Усики колоска обвились вокруг десяти лезвий, одно усико на лезвие, подтянулись к нему, а с ними — и семечко из колоска. Растение полностью опустошилось, ни одного зёрнышка не осталось на колоске. Стебелёк окончательно пожелтел, сморщился и рассыпался пылью
Лезвия техники мгновенно преодолели расстояние до Древних и вонзились в них. На этот раз хитин не выдержал, сверкающие клинки пробили его и глубоко вонзились в тела монстров, вызвав болезненное шипение-клёкот. Старцы вырвали лезвие из своих тел — а те рассыпались прахом, мне показалось — с облегчённым вздохом, будто выполнив свою месть.
Зёрнышки колоска сразу же задвигались, запустили усики в раны, втянулись внутрь. Древние сначала не обратили внимания, попытавшись просто их стряхнуть, — а потом заорали разом, перестав атаковать Сён Вэй! Они били себя по телу, пытаясь что-то вырвать оттуда, а тела стали изменяться — пошли буграми, вспучились, сквозь щели в хитине стало что-то пролезать. Сён Вэй отошла, с жутким удивлением глядя на извивающихся чудовищ.
Древние совсем уж яростно взвыли — и вдруг их тела лопнули, забрызгав зелёной кровью всю долину. А из тел стали расти десять деревьев — быстро, очень быстро, соединяясь и переплетаясь в одной огромное, невероятно высокое и толстое дерево. Сён Вэй схватила меня и стала отлетать в сторону — дерево за минуту выросло на десять тысяч километров вверх и не менее тысячу в диаметре, потеснив нас. Над нами раскинулась невероятная крона, покрыв всё небо, а корни вгрызлись в землю и скалы, зарываясь в первое и дробя второе.
Сён Вэй положила меня на землю, села рядом, положив мою голову себе на колени.
—Васенька, Вася, ответь мне! Не молчи, не теряй сознание!
—Со мной… всё в порядке… просто… слабый… — я еле слышно прошептал, прислушиваясь к себе. Дерево говорило со мной! Я чувствовал его, как себя, чувствовал раскачивание его кроны, движение соков в коре, шевеление листиков, рост корней. И то, что было в ветвях гиганта.
—Ох, боже, зачем ты полез!
—Я же… люблю тебя… иначе было… нельзя…