Ишмаэль
Шрифт:
Но Кирк лишь заметил:
– Хорошо. Значит клингоны не имели доступа к этой информации. Они могли проследить за Стемплом лишь до 1872 года, но не раньше. В 1867 году им придется разыскивать его и других людей, живших возле границы, а на это уйдет много времени.
Маккой взял у Келлог сложенную ленту, опустил ее в пустой пакет и запечатал.
– Это все?
– Кажется, да.
Кирк подошел к двери и слегка приоткрыл ее. В коридоре никого не было. Сняв с плеча трикодер, он проверил его показания. До шестнадцатого коридора вокруг главной артерии базы-комнаты с факсом было пусто. Трикодер реагировал на любые
Кирк закрыл дверь.
– Путь свободен.
– Прекрасно, – отозвался Маккой, – может быть, нам что-то удастся.
Келлог начала подписывать розовые бланки декларации груза. Затем она передала их Кирку, чтобы он тоже расписался, и приклеила их к крышкам коробок, по сторонам которых были этикетки с надписью: «Живые микроорганизмы – не кормить!».
Взяв коробки, Маккой проворчал:
– Я же все-таки врач, а не историк исследователь и не секретный агент.
– А каково по твоему мнению мне возиться с факсами словно конторскому служащему, в мои-то годы? – усмехнулась Келлог. Когда Маккой уходил, она добавила:
– Постарайся не столкнуться с клингонами!
– Большинство агентов представителя империи не профессионалы, сообщила Мария Кирку через несколько минут.
Они тихонько шли по коридору в сторону транспортного отсека, держась на некотором расстоянии от Маккоя, но и не отставая, чтобы видеть, не идет ли за ним кто-нибудь другой.
Рабочий день на базе только начинался. В коридорах появились ученые, технический персонал и работники службы безопасности.
– На базе совсем немного граждан Империи Клингонов, я имею в виду штатских, а не агентов. Их досье, разумеется, безупречны.
Кирк усмехнулся.
– И ты их, конечно, изучила.
Мария пожала плечами.
– Какой смысл быть командиром, если ты не просматриваешь время от времени имеющуюся информацию.
Мария заложила руки за спину и озабоченно нахмурилась, шагая рядом с Кирком.
– Джимми, – спросила она через минуту, – как ты думаешь, не навредим ли мы кому-нибудь? Я имею в виду отдаленные последствия.
В это время они протискивались сквозь обычную толпу, собравшуюся перед буфетом. Пара стоявших там кзинтов шумно приветствовала командира базы, Мария же ответила сквозь зубы и что-то проворчала.
– Мы узнаем об этом только когда все закончится, – сказал Кирк.
– Я хочу сказать, может быть, все это тянулось на протяжении нескольких веков? Если клингонам удалось добиться того, чего они хотели, мы все равно не узнаем об этом, потому что мы развивались по своему собственному пути.
– Черт побери, – добавила она с отчаянием, – мы даже не можем говорить об этом, потому что не хватает слов, чтобы верно выразить мысли.
– Но, – спокойно сказал Кирк, – в том-то и состоит проблема с путешествиями во времени. К счастью, пока она больше теоретического плана, поскольку мы еще не можем выполнять такие полеты. Затея Клинтонов страшна еще и тем, что, однажды вмешавшись, они не смогут контролировать результаты своих действий. Я слышал легенды о том, что
– Командир Келлог!
Кирк и Келлог остановились и поздоровались с нервным худощавым офицером, облаченным в черную с золотом форму служащего Империи Клингонов.
Он быстро шагал в их сторону из сто девятого коридора. Его подстриженная по правилам черная борода явно имплантирована и покрашена. То же самое можно сказать и о его прическе. Клингоны мужского пола придают гораздо больше значения таким вещам, чем люди. У офицера было такое выражение лица, какое обычно бывает у тех, кому постоянно приходится оглядываться.
Но такие лица почти у всех клингонов, даже занимающих самое высокое положение.
– Полковник Нэчрт, – приветствовала его командир базы, четко произнося фамилию клингона и сурово глядя ему в глаза.
– Командир, я собирался направить вам докладную записку, – сказал представитель империи, – и в ближайшее время я вернусь к этой теме.
– Что вы имеете в виду?
Голос Нэчрта мгновенно стал строже, как будто он слегка повернул какой-то выключатель внутри себя:
– Я говорю о правильности маркировки контейнеров, в которых перевозят опасных живых существ.
Кирк заметил, как клингон перевел взгляд с Келлог на него самого. Как и все клингоны, он бессознательно стремился к тому, чтобы разговаривать с мужчиной, а не с женщиной.
– Ящики, в которых транспортируются опасные или нежелательные живые существа, должны иметь соответствующую маркировку. Вопреки этому один из членов бригады обслуживания, уважаемый в империи и находящийся под моей защитой работник, сильно пострадал от пельза, которого переправляли на борт «Энтерпрайза». В результате травмы он едва не лишился пальца. Ящики должны иметь более четкую маркировку, а животное полагалось усыпить.
– Что бы ни содержалось в тех ящиках, они были плотно закрыты и, несомненно, заперты, – сказала Келлог, заставив представителя империи перевести взгляд на нее и как бы напоминая о том, что по правилам представитель империи должен обратиться к ней, а не к командиру корабля. И они, наверняка, имели этикетки, не правда ли, капитан?
– Да, конечно, – ответил Кирк, – позднее я сам видел их в лаборатории доктора Маккоя.
– И все же этикетки были неправильно наклеены, – упрямо стоял на своем клингон, по-прежнему обращаясь скорее к Кирку, чем к командиру базы.
Не Дождавшись ответа от Кирка, он повернулся к Келлог и, повысив голос, заговорил:
– Командир, имейте в виду, что ваша дружба с командой этого корабля и благосклонное отношение к офицеру, занимающему довольно высокий пост в Федерации, не остались незамеченными, и мириться с этим не станут.
Командир базы обязан занимать нейтральную позицию. Если бы кто-нибудь из наших военных допустил подобную оплошность, ваша реакция была бы совсем иной. На одном из других ящиков, доставлявшихся на тот же корабль, была надпись «Цети ил». Что если бы ящик открыли? Илы размножаются в вентиляционных системах словно мушки. Один из них мог бы уничтожить эту базу.