Исход. Том 2
Шрифт:
— Он приезжает?
— Что?! Только для того, чтобы повидать тебя? Нет, черт побери! Он будет здесь, когда сочтет нужным. Ты и я, парень, мы всего лишь сошки. Он будет здесь, когда сочтет нужным. — И он повторил вопрос, который утром того же дня задал тому высокому мужчине спустя некоторое время после того, как Мусорщик пришел сюда: — Тебе так хочется его увидеть?
— Да… Нет… Я не знаю.
— Ну, как бы там ни было, тебе еще представится случай.
— Пить…
— Конечно. Держи. — И Ллойд вручил ему большой термос, доверху наполненный
— Теперь, я полагаю, ты можешь и поесть? — спросил Ллойд.
— Да, я думаю, что могу.
Ллойд повернулся к человеку, который стоял у него за спиной. Тот равнодушно крутил колесо рулетки, заставляя маленький шарик подпрыгивать, тарахтя.
— Роджер, пойди и скажи Уитни или Стефании-Эми поджарить для этого человека картофель и пару гамбургеров. Тьфу, черт, что я такое несу? Он же заблюет все вокруг. Супа. Принеси ему супа. Хорошо, парень?
— Что угодно, — с благодарностью согласился Мусорщик.
— У нас здесь есть парень, — сказал Ллойд, — по имени Уитни Хоган, он когда-то работал мясником. Это толстый, громогласный мешок дерьма, но как он готовит! Бог ты мой! И у них здесь есть все. Когда мы сюда въехали, генераторы еще работали, а холодильники были битком набиты. И… Вегас! Видел ли ты место получше?
— Да, — сказал Мусорщик. Ему понравился Ллойд, но он еще не знал, как того зовут. — Это Сибола.
— Что ты сказал?
— Сибола. Ее разыскивают многие.
— Да, много людей искали ее долгие годы, но большинство из них уехали, как будто пожалев, что нашли ее. Да называй ее как хочешь, но, похоже, ты порядком изжарился, пока добрался сюда. Как тебя зовут?
— Мусорщик.
Ллойду, как оказалось, его имя не показалось странным.
— С таким именем, бьюсь об заклад, ты побывал за решеткой. — Он протянул руки. С кончиков его пальцев до сих пор не сошли памятные отметины о пребывании в тюрьме Финикса, где он чуть не умер от голода. — Я Ллойд Хенрейд. Рад с тобой познакомиться, Мусорщик. Приветствую тебя на борту нашего корабля «Лоллипоп».
Мусорщик ответил рукопожатием, с трудом сдерживая нахлынувшие слезы благодарности. Насколько он помнил, это был первый случай в его жизни, когда ему подали для пожатия руку. Он был здесь. Его приняли. Наконец-то он находился внутри чего-то. Ради этого мгновения он преодолел бы расстояние вдвое большее, чем эта пустыня, он сжег бы и вторую руку, и обе ноги.
— Спасибо, — пробормотал он. — Спасибо, мистер Хенрейд.
— Черт, брат, если ты не станешь называть меня просто Ллойдом, я вылью твой суп.
— Ну тогда Ллойд. Спасибо, Ллойд.
— Так-то лучше. После того как ты поешь, я проведу тебя наверх и покажу твою комнату. Завтра ты сделаешь для нас кое-какую работенку. У шефа, я так думаю, на тебя свои планы, но до того времени у тебя будет порядком работы. Кое-что нами уже восстановлено, но это далеко не все. Одна команда работает на дамбе, пытаясь вернуть электричество. На водоснабжении работает еще одна. Мы посылаем разведывательные
— Пожалуй, что так, — слабо улыбнувшись, согласился Мусорщик. Он уже готов был отдать жизнь за Ллойда Хенрейда. Собрав все свое мужество, он указал на камень в вырезе рубашки Ллойда. — Тот…
— Да, у нас все парни, обладающие какой-то властью, носят такие штуковины. Это черный янтарь. Ну, знаешь, это вовсе и не камень. Что-то наподобие нефтяного пузыря.
— Я имею в виду… красный свет. Глаз.
— Тебе тоже так кажется, да? Это — щель. Подарок от него. Не то чтобы я был самым крутым парнем из его ребят или даже из ребят старого доброго Лас-Вегаса, далеко не так. Но я… черт, думаю, ты мог бы назвать меня его талисманом — человеком, приносящим ему счастье. — Он пристально посмотрел на Мусорщика. — Может быть, ты — тоже, кто знает? Уж, во всяком случае, не я. Он — скрытный тип, этот Флегг. Во всяком случае, мы слышали, что ты — особенный. Я слышал, и Уитни тоже. Такое бывает редко. Слишком много народу приходит, чтобы на всех обращать особое внимание. — Он помолчал. — Хотя, я думаю, он бы смог, если бы захотел. Думаю, он мог бы обратить внимание на всех и вся.
Мусорщик утвердительно кивнул головой.
— Он может творить чудеса, — сказал Ллойд с внезапной хрипотцой в голосе. — Сам видел. Ни за что на свете не хотел бы оказаться среди людей, которые против него, понимаешь?
— Да, — согласился Мусорщик. — Я видел, что произошло с Малышом.
— С каким Малышом?
— Парнем, с которым я ехал, пока мы не поднялись в горы. — Он вздрогнул. — Мне не хочется говорить об этом.
— О'кей, парень. А вот и прибыл твой суп. Уитни даже положил гамбургер на край тарелки. Тебе понравится. Парень готовит отличные гамбургеры, но только постарайся не блевать, о'кей?
— О'кей.
— Ну, мне пора идти по делам. Если бы мой старый приятель Лентяй увидел меня сейчас, он бы глазам своим не поверил. Я занят больше, чем одноногий калека в конкурсе «Пни ногой в задницу». Увидимся позже.
— Конечно, — сказал Мусорщик, а затем робко добавил: — Спасибо. Спасибо за все.
— Благодарить надо не меня, — дружелюбно заметил Ллойд. — Благодарить надо его.
— Я это и делаю, — сказал Мусорщик. — Каждую ночь.
Но сказал он это про себя. Ллойд в это время уже успел удалиться в центр вестибюля, по пути беседуя с тем человеком, который принес суп с гамбургером. Мусорщик провожал их любовным взглядом, пока те не скрылись из вида, а затем с жадностью принялся за еду, мгновенно поглотив почти все. Он бы прекрасно себя чувствовал, если бы не посмотрел в тарелку. Это был томатный суп, и он был цвета крови. Мусорщик резко отодвинул тарелку в сторону, внезапно потеряв всякий аппетит. Ему было очень просто сказать Ллойду Хенрейду, что ему не хочется говорить о Малыше; совсем другое дело — перестать думать о том, что с ним произошло.