Исход. Том 2

Кинг Стивен

Но он уснул, приняв таблетку Глена. А когда костер догорел, Кин подошел ближе и улегся рядом со Стью, согревая его собой. Вот как получилось, что в первую ночь, когда их отряд разделился, Стью ел, когда остальные были голодны, и хорошо спал, в то время как сон остальных прерывали кошмары и предчувствие неминуемой, приближающейся гибели.

Двадцать четвертого группа Ларри Андервуда, состоящая из трех пилигримов, проделав тридцать миль, разбила лагерь северо-восточнее Сан-Рафаэль Ноб. В эту ночь температура опустилась до двадцати, они развели большой костер и улеглись вокруг него. Кин не присоединился к ним.

— Как ты думаешь, что делает сейчас Стью? — спросил Ральф

Ларри.

— Умирает, — коротко ответил тот и тут же пожалел об этом, увидев, как дернулось доброе, честное лицо Ральфа, но Ларри не знал, как смягчить ответ. Да и, в конце концов, это было почти наверняка правдой.

Он снова лег, удивительно уверенный в том, что это произойдет завтра. К чему бы там они ни шли, они были почти у цели.

В эту ночь ему снились кошмары. Проснувшись утром, Ларри наиболее четко помнил сон, в котором он совершал турне с группой «Шеди блу-коннекшн». Выступали они в «Мэдисон Сквер-гарден», был полный аншлаг. На сцену они вышли под шквал аплодисментов. Ларри подошел, чтобы отрегулировать свой микрофон и установить его на нужной высоте, но не смог отсоединить его. Тогда он подошел к микрофону соло-гитары, но и тот оказался неподвижным. С микрофонами бас-гитары и органа — то же самое. Публика начала ритмично хлопать, требуя начала концерта. Один за другим музыканты группы, крадучись, уходили со сцены. А Ларри продолжал блуждать от микрофона к микрофону, пытаясь найти хоть один, который он мог бы отсоединить. Но все они были подняты самое меньшее на девять футов и казались просто застывшими. Они напоминали кобр из нержавеющей стали. Кто-то из рядов начал кричать, требуя «Детка, можешь ты отыскать своего мужчину?». «Я больше не исполняю этот номер, — пытался сказать Ларри. — Я перестал петь эту песню, когда наступил конец света». Но зрители не слышали его и стали напевать мелодию, она ширилась, набирая силу, и скоро заполнила весь зал: «Детка, можешь ты отыскать своего мужчину?! Детка, можешь ты отыскать своего мужчину?! ДЕТКА, МОЖЕШЬ ТЫ ОТЫСКАТЬ СВОЕГО МУЖЧИНУ?!»

Он проснулся весь в поту от звучащей в голове песни. И ему не нужен был Глен, чтобы понять, что это за сон и что он означает. Сон, в котором ты не можешь дойти до микрофона, не можешь отсоединить его, типичен для рок-музыкантов, так же типичен, как и тот, в котором стоишь на сцене и не можешь вспомнить ни строчки. Ларри считал, что всем артистам снится нечто подобное перед…

Перед представлением.

Это был сон неадекватности. Он выражал простой страх, берущий верх над человеком: «А что, если я не смогу? Что, если хочешь, но не можешь?» Неподдельный ужас, что не сможешь совершить простой прыжок туда, где начинается настоящий художник, будь то певец, писатель, живописец или музыкант.

«Сделай доброе дело для людей, Ларри».

Чей это голос? Его матери?

«Ты привык только брать, Ларри».

«Нет, мам, нет. Я больше не исполняю этот номер. Я перестал исполнять его, когда наступил конец света. Честно».

Ларри лег и снова заснул. Последней его мыслью было то, что Стью оказался прав: темный человек собирался схватить их. «Завтра, — подумал он. — К чему бы мы ни шли, мы почти у цели».

Но двадцать пятого они никого не встретили. Они флегматично шли под ярко-голубым небом, встречая только птиц и зверей, но людей не было.

— Удивительно, насколько быстро дикая природа отвоевала некогда утерянные позиции, — сказал Глен. — Я знал,

что это будет довольно быстрый процесс. Конечно, зима несколько сдержит его, но все равно это просто поразительно. Ведь прошло только каких-то сто дней после выброса.

— Да, но нет ни собак, ни лошадей, — заметил Ральф. — Это кажется неправильным. Изобрели дрянь, убившую почти всех людей, но и этого им показалось мало. Уничтожили и два вида самых любимых человеком животных. Вирус унес человека и лучших друзей человека.

— И оставил кошек, — мрачно добавил Ларри.

— Но ведь есть Кин… — Лицо Ральфа просветлело.

— Был Кин.

Это грустное «был» как бы задушило разговор. Их окружали хмурые скалы, таящие в себе возможность засады — людей, укрывшихся с ружьями и биноклями. Предчувствие, что это должно произойти сегодня, не покидало Ларри. Каждый раз, когда они поднимались на вершину нового холма, он ожидал увидеть внизу блокированную людьми дорогу. И каждый раз, когда ничего не происходило, он вновь думал о засаде.

Они говорили о лошадях. О собаках и бизонах. Бизоны возвращаются, сказал им Ральф, — Ник и Том Каллен видели их. И недалек тот день — возможно, еще при их жизни, — когда целые стада бизонов будут пастись на равнинах. Ларри знал, что это правда, но он также сознавал, что все относительно — время их жизни может остановиться в следующие десять минут.

Смеркалось, надо было подыскивать место для ночлега. Они взбирались на следующий холм, и Ларри подумал: «Сейчас. Они будут прямо внизу». Но там опять никого не было.

Они разбили лагерь под зеленым знаком, гласившим: «ЛАС-ВЕГАС 260». В этот день они ели сравнительно хорошо: чипсы и два пакетика «Слим Джимс», разделенные поровну.

«Завтра», — снова подумал Ларри и заснул. В эту ночь ему снилось, что он, Барри Григ и «Оборванцы» выступали в «Мэдисон Сквер-гарден». Это был их шанс — они выступали в первом отделении, перед какой-то супергруппой, названной в честь города. «Бостон», а может быть, «Чикаго». И снова все стойки микрофонов были футов девять высотой, и снова он блуждал от одного микрофона к другому, когда зал начал ритмично хлопать, требуя «Детка, можешь ты отыскать своего мужчину?» Он посмотрел в первый ряд и похолодел от страха. Там сидел Чарльз Менсон, хлопая и напевая. Крестообразный шрам на его лбу зажил. И Ричард Спек тоже был здесь и смотрел на него снизу вверх своими нахальными, бесстыжими глазками, зажав в уголке рта сигарету без фильтра. Они защищали темного человека с флангов. Джон Уэйн Гэси сидел сзади них. Флегг солировал.

«Завтра, — снова подумал Ларри, переходя от одного слишком высокого микрофона к другому под горячим сиянием софитов «Мэдисон Сквер-гарден». — Я увижу тебя завтра».

Но ни завтра, ни послезавтра ничего не произошло. Вечером 27 сентября они остановились в городишке Фримонт-Джанкшен, и еды здесь было предостаточно.

— Я все время жду, когда все закончится, — поделился своими чувствами Ларри с Гленом в тот вечер. — И каждый день, когда этого не происходит, мне становится все хуже и хуже.

Глен кивнул:

— Я чувствую то же самое. Было бы забавно, если бы он оказался всего лишь миражом, правда? Ничем иным, как кошмаром коллективного сознания.

Ларри удивленно посмотрел на Глена. Затем медленно покачал головой:

— Нет, я не думаю, что это только сон.

Глен улыбнулся:

— Как и я, молодой человек, как и я.

И они стали ждать следующего дня.

В десять часов утра они преодолели подъем. Внизу, немного восточнее, милях в пяти от них, нос к носу, перегораживая шоссе, стояли две машины. Все было именно так, как и представлял себе Ларри.