Исход. Том 2
Шрифт:
— Ник доволен тобой, Том, ты все сделал хорошо.
— Я? Я что, снова стоял на голове?
Ощутив укол совести, Ник подумал: «Нет, Том, на этот раз ты проделал более опасный и серьезный трюк».
— Нет, — ответил Стью. — Том, мы пришли просить тебя о помощи.
— Меня? О помощи? Конечно! Я люблю помогать!
— Это опасно, Том. Мы хотим, чтобы ты отправился на запад, а затем вернулся и рассказал обо всем, что увидишь там.
— Хорошо, конечно, — без малейшего колебания ответил Том, но Стью показалось, что он уловил мимолетную тень, скользнувшую
Стью с нежностью потрепал Тома по шее и подумал: «Какого черта я здесь делаю? Как можно принимать такие решения, не будучи матушкой Абигайль и не имея прямой связи с раем?»
— Теперь уже очень скоро, — мягко ответил он. — Очень скоро.
Когда Стью вернулся домой, Франни готовила ужин.
— Заходил Гарольд, — сообщила она, — я пригласила его поужинать с нами, но он отказался.
— Ох!
Она внимательно посмотрела на него:
— Стюарт Редмен, какая собака укусила тебя?
— Собака по имени Том Каллен. — И Стью рассказал ей обо всем.
Они сели ужинать.
— Что все это значит? — спросила Франни. Она была бледна и совсем ничего не ела.
— Я сам ничего не понимаю, — ответил Стью. — Это нечто типа… типа ясновидения. Я не вижу причин отрицать тот факт, что Том Каллен может прорицать под воздействием гипноза, только не после всех тех снов, которые и привели нас сюда. Если они не были определенным типом ясновидения, тогда я не знаю, чем же они были.
— Но это было так давно… по крайней мере, для меня.
— Да, и для меня тоже, — согласился Стью и поймал себя на том, что тоже перестал есть.
— Послушай, Стью… я знаю, мы договорились не обсуждать дела Комитета на досуге, если на то не будет особых причин. Ты сказал, что мы все время только и делаем, что спорим. Возможно, ты прав. Я ведь и словом не обмолвилась насчет твоего назначения начальником полиции после двадцать пятого, ведь так?
Стью улыбнулся:
— Так, Франни.
— Но я просто обязана спросить, до сих пор ли ты считаешь засылку Тома Каллена на запад отличной, мыслью. После всего, что произошло сегодня днем.
— Не знаю, — ответил Стью. Он отодвинул тарелку. Еда осталась почти нетронутой. Он встал, подошел к буфету, достал пачку сигарет. Стью свел свою норму к трем-четырем сигаретам в день. Он закурил, выпустив сизое колечко дыма. — Преимущество заключается в том, что легенда Тома проста и вполне правдоподобна. Мы выгнали его, потому что он ненормальный. Никто не сможет опровергнуть этого. И если он благополучно вернется назад, мы снова загипнотизируем его — он впадает в транс мгновенно, — и он расскажет нам все, что увидел, и важное, и второстепенное. Вполне возможно, что он окажется наблюдательнее остальных. В этом я не сомневаюсь.
— Если он благополучно вернется назад.
— Да, если. Мы дали ему инструкции идти на восток только по ночам и прятаться днем. Если он увидит
— Стью, вы не могли!
— Могли! — зло воскликнул Стью. — Мы здесь не в бирюльки играем, Франни! Ты должна понимать, что случится с ним… или с Судьей… или с Дайаной… если их поймают! Вспомни — не потому ли ты так рьяно выступала против этой идеи?
— Хорошо, — попыталась успокоить его Франни. — Хорошо, Стью.
— Нет, это не хорошо! — выкрикнул он, раздавливая о пепельницу только что закуренную сигарету, та взметнула в воздух облачко искр. Несколько искринок попали на его ладонь, и Стью стряхнул их резким жестом человека, пришедшего в ярость. — Это не хорошо посылать слабоумного сражаться за нас, и это не хорошо манипулировать людьми, как фигурами на шахматной доске, и это не хорошо отдавать приказ об убийстве, подобно боссу-мафиози. Но я не знаю, что еще мы можем сделать. Я просто не знаю. Если мы не выясним, на что он способен, то существует реальный шанс, что в один прекрасный день он превратит всю Свободную Зону в огромное грибообразное облако.
— Ладно, ладно. Успокойся.
Стью медленно разжал кулаки.
— Я кричал на тебя. Извини. Я не должен был делать этого, Франни.
— Ничего. Не ты первый открываешь ящик Пандоры.
— Я знаю, что мы все открываем его, — глухо ответил он. И достал еще одну сигарету. — Как бы то ни было, когда я сказал, что он должен убить любого, вставшего у него на пути, подобие неодобрения мелькнуло на его лице. И сразу же исчезло. Не знаю, заметили ли это Ник и Ральф. Но я видел. Как будто он подумал: «Ладно, я понимаю, что вы имеете в виду, но я сам приму решение, когда наступит время».
— Я читала, что в состоянии гипноза нельзя заставить человека сделать что-то, чего он не стал бы делать в обычном состоянии. Человек не пойдет против своего морального кода только потому, что ему приказали это в состоянии измененной психики.
Стью кивнул:
— Да. Я думал над этим. Но что, если этот приятель Флегг выставил дозор вдоль всей своей восточной границы? На его месте я бы сделал именно так. Если Том по пути на запад наткнется на такой пикет, у него есть история прикрытия. Но если он будет возвращаться назад, на восток, и повстречает их, он их либо убьет, либо сам будет убит. И если Том не захочет убивать, значит, покойником быть ему.
— Возможно, ты преувеличиваешь эту опасность, — произнесла Франни. — Я хочу сказать, что если там и есть линия дозора, то она довольно-таки призрачна.
— Да. Один человек миль на пятьдесят или около того. Если у него не впятеро больше людей, чем у нас.
— Итак, если у них еще нет мудреного оборудования, разных радаров и других приспособлений, которые можно увидеть в шпионских фильмах, значит, Том сможет пробраться, минуя засаду.
— На это и надеемся. Но…