Исход

Юрис Леон

Что же случилось с ней в эти последние два дня? Какой-то странный человек явился непонятно откуда, наговорил еще более странных слов. Китти видела перед собой жесткое, красивое лицо Бен Канаана, его пронзительный взгляд, читающий в ее душе, как в открытой книге, словно смеясь над нею. Она вспомнила свои ощущения, когда танцевала с ним.

Здесь не было никакой логики. Китти всегда чувствовала себя неловко в обществе евреев и честно призналась в этом Марку. Почему же все это не давало ей покоя?

Наконец она поняла, что не успокоится,

пока еще раз не увидит Ари и не обойдет с ним лагеря в Караолосе. Теперь ей казалось: единственный способ покончить с наваждением — это новое свидание с ним, чтобы убедиться, что никакой мистики здесь нет, есть всего лишь банальное, преходящее увлечение. Она побьет Ари его же оружием на его же территории.

Марк не удивился, когда на следующее утро, за завтраком, Китти попросила его назначить свидание с Бен Канавном для осмотра лагерей.

— Родная, я был так рад третьего дня, когда ты приняла свое решение. Пожалуйста, останься при нем!

— Сама не понимаю, что на меня нашло, — оправдалась она.

— Бен Канаан действовал наверняка. Он знал, что ты придешь. Не будь дурой, черт возьми. Если ты поедешь в Караолос, тебе уже не выпутаться. Послушай, хочешь, я тоже откажусь? Сейчас же и улетим отсюда.

Китти покачала головой.

— Любопытство тебя погубит. Ты же всегда была такой благоразумной. Что случилось?

— В моих устах это звучит странно, не правда ли, Марк? Такое чувство, будто меня толкает какая-то неведомая сила. Но можешь не сомневаться: я еду в Караолос, чтобы покончить со всем этим. А не начать.

Марк понял другое: Китти попалась, хотя и не хочет в этом признаться. Оставалось только надеяться, что это ее не погубит.

ГЛАВА 10

Китти протянула пропуск английскому часовому и прошла в зону номер 57, расположенную рядом с детской зоной.

— Миссис Фремонт?

Она обернулась, кивнула и увидела юношу, с улыбкой протягивающего ей руку. Он производил гораздо более приятное впечатление, чем его угрюмый соотечественник.

— Меня зовут Давид Бен Ами, — сказал юноша. — Ари просил встретить вас. Сам он появится через несколько минут.

— А что означает «Бен Ами»? С некоторых пор я интересуюсь еврейскими именами.

— Сын Моего Народа, — ответил Давид. — Мы очень рассчитываем на вашу помощь в операции «Гедеон».

— Гедеон?

— Да, так я назвал план Ари. Вы помните Библию, Книгу Судей? Гедеон должен был отобрать отряд для сражения с мадианитянами. Человек триста. Мы тоже отобрали триста, чтобы сразиться с англичанами. Возможно, параллель слишком вольная. Ари находит, что я впал в сентиментальность.

Китти готовилась к трудному вечеру, но этот мягко улыбающийся юноша обезоружил ее. Прохладный ветер закрутил пыль, и показался силуэт огромного мужчины, в котором Китти безошибочно угадала Бен Канаана. Она набрала полные легкие воздуха и постаралась подавить волнение.

Бен Канаан остановился, они кивнули

друг другу. Китти холодно глядела на него, без слов давая понять, что приняла вызов и сдаваться не намерена.

Зону населяли пожилые и очень набожные евреи. Два ряда палаток, битком набитых грязными, неопрятными людьми. Не хватает воды, пояснил Бен Ами, поэтому они и не моются. Люди выглядели слабыми, озлобленными, растерянными.

Они остановились на минуту около открытой палатки, где старик с изможденным лицом что-то вырезал из деревяшки. Старик показал свою работу — связанные колючей проволокой руки, сложенные в молитве. Ари поглядывал на Китти, стараясь уловить ее реакцию.

Здесь все было грязным, гнилым, отвратительным, но Китти готовилась и к худшему.

Они остановились еще раз, чтобы заглянуть в палатку побольше, которая служила синагогой. Над входом был прибит грубо выстроганный символ Меноры, ритуального подсвечника. Перед Китти предстало странное зрелище: старики, раскачиваясь, пели непонятные ей молитвы. Для Китти это был потусторонний мир. Ее взгляд остановился на одном из стариков — бородатый, грязный, он плакал навзрыд.

Давид взял ее за руку и вывел из палатки.

— Несчастный старик, — сказал Давид, — беседует с Богом, рассказывает ему, что прожил безгрешную жизнь, соблюдал все законы, чтил Святую Тору, безропотно переносил любые ниспосланные ему испытания. Он просит Бога избавить его от страданий, ибо вполне заслужил это своей праведной жизнью.

— Старики, — заметил Ари, — никак не поймут, что есть только один мессия, способный избавить их от страданий, — это штык.

Китти посмотрела на Ари — в нем было что-то смертельно опасное. Ари почувствовал неприязненный взгляд и схватил ее за руку.

— Вы знаете, что такое зондеркоманда?

— Ари, не надо… — взмолился Давид.

— Зондеркоманда — это бригада людей, которых немцы заставляли работать в крематориях. Я могу показать вам здесь еще одного старика. Он выгреб кости собственных внуков из печи в Бухенвальде и вывез их на тачке. Так что же, миссис Фремонт, вы видели на своей станции «Скорой помощи» что-нибудь подобное?

Китти вдруг почувствовала, что ее сейчас вывернет наизнанку; в ней возобладала обида, и она, чуть не плача от гнева, выпалила:

— Вы действительно не остановитесь ни перед чем.

— Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы показать вам, в каком отчаянном положении мы находимся.

Молча они глядели друг на друга.

— Вы хотели посмотреть детскую зону, — сказал наконец Ари.

— Давайте, и скорее покончим со всем этим, — ответила Китти.

Они прошли по мосту над колючей проволокой, и перед ними предстал бесчеловечный урожай, взращенный войной. В здании стационара стояли длинные ряды коек с туберкулезниками — искривленные рахитом суставы, окрашенные желтухой лица, незаживающие гнойные раны. Потом они прошли в отделение, набитое детьми, в глазах которых застыло безумие.