Исход
Шрифт:
— Ладно, молодёжь. Пока время есть, сходите, почирикайте там…
Отворачиваюсь. Тишину нарушает шум травы под ногами. Хочется посмотреть, но чего я там увижу нового? Ну, идут парень и девушка, взявшись за руки. Она голову опустила, он — сила и уверенность. Сами решат. Я, во всяком случае, её как родню, принимаю. В бинокль вижу, как спешат наши. До них уже километров десять. Значит, часа полтора до того, как будут здесь. Где кого и что расположить, уже решено. Так что как только они будут здесь, сразу займёмся подготовкой к бою. А пока надо поторопить наших там, в Метрополии… До побережья — пятьсот километров. С какой скоростью движется 'Зубр' мне неизвестно.
Глава 27
…Взмыленные кони, роняющие хлопья пены буквально врываются внутрь пространства, огороженного валами, и их пассажиры бросаются к лошадям, торопливо распрягая их и начиная сразу гонять по месту. Это правильно, так лошадям дают остыть после длительного бега. Постепенно темп замедлится, и когда лошади немного отойдут, их напоят и дадут отдохнуть. Раньше нельзя — можно сразу списывать животное со счетов, запалятся они, и зачахнут. Этим занимаются дети и женщины. Мужчины бегут ко мне, Пётр уже рядом:
— Что делать будем?!
Он встревожен, ведь фактически мы будем сейчас умирать. Только я спокоен, и мой сын, уже успевший сорвать с губ Хьямы поцелуй, паршивец.
— Драться. Нам надо продержаться шесть часов. Помощь уже на подходе…
Новость молниеносно разлетается среди людей, передающих её из уст в уста. Напряжённые лица начинают разглаживаться, и угрюмая обречённость постепенно сходит на нет. Становится легче — исчезает их невыносимое давление на мою психику. Да и Пётр облегчённо вздохнул. Дав с минуту осмыслить сказанное мной, начинаю распоряжаться:
— Сейчас всем: мужчинам — проверить оружие, начать подготовку позиций. Женщинам — кони, ужин. Мальчишкам, кто свободен — перетаскать патроны и прочее к бойцам, куда скажут. Докторам — готовить место для полевого госпиталя. Скотникам — копать траншеи!
Это про тех мужчин, что взяты из лагеря, где мы нашли девушек. Уверенный голос словно вдыхает в людей вторую жизнь. Все сразу принимаются за дело. Привычно, чётко. Пётр подходит ко мне:
— Как я понимаю, ты уже всё спланировал?
Киваю в ответ:
— Разумеется. И океанцы умоются сегодня кровью. А когда подойдёт подмога — могу гарантировать, что назад из них не вернётся никто.
..Я знаю, что говорю. Потому что на мчащемся к нам 'Зубре', который уже в трёхстах километрах от нас, и давит со скоростью шестьдесят километров в час по ровной степи, две установки 'АК — 630', и, опять же два морских варианта 'Града', здесь называемые 'Огонь'. В трюме — один из наших 'Т-80', сто человек десантников со всем вооружением и огромным боезапасом. Этого хватит, чтобы перемолоть любое количество океанских, и не только, вояк…
— Так что наша задача, Петя, продержаться. Идём.
Я веду его к джипу, который честно отработал своё, спасая нас. Нет, машину я ни за что не брошу! Но больше ему сегодня делать нечего. Пусть его бронированная
— Раздай своим. Лучшим из лучших. Эту машинку возьми себе.
Быстро показываю, как пользоваться 'калашом'. Рарог вояка старый, схватывает всё с полуслова и полувзгляда. Вертит машинку в руках, восхищается. Ещё бы, после древней винтовки…
— Аккуратней только, Петя. Он бьёт не так далеко, как ваша винтовка, примерно, на две трети дистанции. Зато очередями, как пулемёт. Нажал — отпустил. Два патрона вылетело. Подержишь дольше — больше пуль. Им удобно почти в упор работать. Метрах со ста.
Он удивляется ещё больше — после неуклюжих, с водяным охлаждением, на здоровенных лафетах уродов, такая маленькая штучка, а действует точно так же. Вовка уходит в сторону, показывает срочно вызванной Рарогом пятёрке, как снаряжать магазины, заряжать автомат. Я пока гружу себя коробками с пулемётными лентами и тащу их к уже откопанному нами с сыном окопу. Половину мне, половину ему. По десять снаряжённых массивными патронами лент каждому. Правда, у меня есть ещё семьдесят пять штук своих, а у него ещё коробка в комплекте со второй смертоносной машинкой. Аккуратно укладываю их на землю, примеряюсь, вроде всё в порядке. А теперь — мины. Их, увы, две сотни. Но нам хватит, думаю. Беру четверых солдат. Первых, попавших под руку. Маленькие сапёрные лопатки у каждого. Отбегаем подальше, метров за триста от вала, торопливо роем ямки, куда я закладываю выделенные нам от щедрот Метрополии ОЗМ — 72. Немного. Пока — двадцать. Остальные зароем позже. Когда после первой атаки океанцы откатятся, и их командиры начнут ломать голову, как им быть. Кто-то из обоза притаскивает мне РПО. Думаю, их хватит для того, чтобы остановить заокеанские машины, если вдруг кто-то решит сыграть из себя камикадзе. Или героя. Ну, или, если станет совсем жарко. Врагов видно уже невооружённым взглядом. До них километров десять.
— Уходим, орлы.
Привычный взгляд напоследок — ладно. Сойдёт для сельской местности. С такими минами противник ещё не встречался, и вряд ли обратит внимание на то, что кое-где дёрн чуть бугрится… Отбегаем назад, к валу. Неглубокие окопы опоясывают вал. В них — по десять человек бойцов. Качаю головой, но делать нечего. Времени уже не остаётся. Извлекаю рацию. Интересно, Пётр её при себе оставил, или забыл? Вызов идёт, но толку нет. Поднимаюсь к своему окопу — сюрприз. Рарог тут.
— Самое главное забыл, Петя.
Облегчённо говорю я ему.
— Рацию держи постоянно включенной. Мы с Володей начнём. Твои пусть вмешаются только тогда, когда увидят, что мы не можем сдержать.
Его глаза расширяются, а я напоминаю:
— Помнишь конников?
Вздрагивает.
— У нас их два. Сам видишь.
— Но ты говорил, что патронов не осталось…
— Подвезли. Вместе с едой.
— Тогда конечно!
Даже улыбается от избытка чувств.
— Короче, огонь открывать по сигналу — ракету запущу. Белую. Тогда и палить. А пока — зубы стиснуть и молчать. Бомбы все переделали?