ИСХОД
Шрифт:
В итоге на тридцать тысяч человек оказавшихся в ловушке за считанные минуты с трех сторон обрушилось порядка полумиллиона стрел.
У тех воинов, у кого стрелы быстро закончились, принялись метать дротики. Собственно, их нагрузили сразу несколькими комплектами.
Так что к этому полумиллиону стрел добавилось порядка тридцати тысяч дротиков, что швырялись не просто рукой, а с помощью веревочной копьеметалки увеличивавшую в несколько раз дальность броска.
И если вначале кутригуры еще пытались отстреливаться, то очень быстро прекратили, ибо массированный перекрёстный расстрел валил
Конечно же, степняки, осознав, что в кураже погони попали в гигантскую ловушку, попытались из нее вырваться, но Славян не подвел старшего брата и сделал все в точности как тот приказал. А именно не только нагнал людей для стены, что отсекла степняков от славян, но и закрыл таким же образом выход из узости в степь, нагнав к выходу в несколько раз больше народу и скота.
Степняки естественно пытались пробиться через пробку, обрезая веревки пленникам, что связывали их между собой и со скотом, но на это требовалось время, немного, считанные минуты, но они-то все и решали эти злосчастные минуты.
Стрелы все это время непрекращающимся потоком падали сверху разя воинов и их коней. Многие тысячи погибли от самих стрел, сотни погибли упав с коней будучи ранеными и были этими самыми конями затоптаны. Наконец, пробку удалось «рассосать» и через образовавшиеся проходы стали выскакивать счастливчики.
Теперь уже на выходе образовалась пробка из самих воинов, желавших выскочить из ловушки, что снова стали представлять из себя отличную мишень и снова десятки убитых с сотнями раненых.
Но вот все стрелы оказались израсходованы.
Казалось бы, после такого смертоносного перекрестного обстрела по плотно скученным целям никто не мог уцелеть, но нет, хорошо если удалось выбить треть степняков, то есть около десяти тысяч. Еще сколько-то было ранено…
Пока противник находился в состоянии паники и еще не осознавал, что даже после столь смертоносного дождя они все еще вдвое превосходят славян и если перейти в рукопашную схватку, то могут победить, тем боле что и стрелы свои не растратили, их следовало дожать, что Рус и решил сделать, отдав приказ:
— Атака в копья!!!
Славянские всадники с криками ринулись в атаку, благо, что степняки до этого хорошо раздвинули «лифтовые двери» и проход оказался достаточно широк, ну и погонщики их начали активно гнать назад.
Проскочив поле с павшими и ранеными степняками с их конями, славяне ударили в спину бегущим. И снова, били не столько в самих кутригуров (убивали лишь тех, кто решал оказать сопротивление) сколько в их скакунов лишая всадников транспорта и превращая спешенных кочевников в легкую добычу.
В итоге в степь удалось уйти меньше пяти тысячам кутригоров. В плен попало больше десяти тысяч степняков, а с учетом ранее пойманных, то у Руса оказалось порядка пятнадцати тысяч пленных.
Без потерь у славян так же не обошлось, причем довольно чувствительных,
К счастью эту элиту степняков быстро расстреляли из луков и дротиками, так что дальше проем держали без большого напряга и потерь.
— Теперь главное всю эту ораву прокормить… — глядя на кучу пленных пробормотал Рус. — Как собственно и собственных воинов.
Но с этим проблем не возникло. Сейчас в Крыму сотни и сотни по сути бесхозных стад различной живности. Увести их быстро оставленные за спиной по сути одни женщины далеко не успеют. Надо только снова пройтись по степи широким неводом и согнать их все поближе к Керченскому полуострову, где и забить большую часть (зимние холода сохранят мясо до весны), а часть отправить в родные пенаты. Особенно тягловый скот не помешает.
Что до сбежавших, то… они, полнимая бесполезность дальнейшего сопротивления, побегут дальше и не будут представлять опасности. Чуть позже конечно могут попытаться напасть собрав тех степняков, что остались на материке, но сомнительно. Вести быстро разнесутся по степи и теперь выжившим нужно будет скорее отбиваться от соседей: оногуров и утигуров.
Так что можно смело начинать разработку месторождений.
Глава 7
Дальше была тризна по погибшим, при этом на каждого погибшего воина принесли в жертву степняка, чтобы боги приняли его душу более благосклонно. Запылали костры, благо поблизости имелась рощица, кою почти всю вырубили для этого дела… К счастью приносили в жертву раненых кутригуров, кои все равно были бы бесполезны для работы. Хотя конечно, выздоровей они и можно было бы продать тем же ромеям за звонкую монету…
Тризна сейчас не столько траурное мероприятие, сколько веселое. В конце концов ты остался жив и победил, обзавелся трофеями.
Люди жарили мясо и активно общались рассказывая друг другу эпизоды прошедшего сражения в котором удалось сразить врага и чудом уцелеть самому, показывая отметины на доспехе и так далее и тому подобное.
— Слава князю Русу! — прозвучал чей-то полный восторга голос.
— Слава!
— Слава!!
— Слава-а-а!!! — заорали не менее восторженно молодые воины.
Тем боле что они были уже слегка навеселе. Мало того, что радость победы переполняла, так еще вином зашлифовали. Его в качестве трофеев взяли совсем немного, но много в таком случае и не нужно, пять-шесть глотков и все, ощущения как после кувшина.
14
Рус медлить не стал и уже на следующий день послал двадцать сотен сгонять скот, а так же пленников, если они по каким-то причинам не успели сбежать если вообще собирались это делать. Рус никого жалеть не собирался и намеревался продать их всех ромеям. Ему требовалась в изрядных количествах бронза, ну и звонкая монета лишней не будет.