ИСХОД
Шрифт:
Правый фланг алан, ставший рыхлым в момент столкновения, всадники не успели уплотниться, был практически мгновенно уничтожен. Копья тут уже ничем помочь не могли. В ход пошли не только стрелы, но и дротики.
Аланы, скакавшие на левом фланге, что остались без противника, довольно сноровисто стали поворачивать коней навстречу врагу, но по большому счету не успевали. Все что они могли это задеть и разметать самый хвост из пары сотен славян, что оказались недостаточно резвыми.
А потом на них обрушился новый дождь из стрел. Ведь славяне не остановились после того, как стоптали остатки правого фланга алан, а продолжили скачку
Стрелы летели непрерывным потоком и это конечно не могло не сказаться самым печальным образом. Каждую секунду на землю валилось больше десятка воинов.
Осознав, что дело дрянь, бой пошел явно не по их сценарию, аланы попытались вырваться из возникшего хоровода. И им это удалось, потеряв где-то еще около тысячи воинов убитыми, но большей частью все же ранеными.
И вот от пяти-шести тысяч осталось только половина. Что очень хорошо было видно, как славянам, так и самим аланам.
Славяне тоже понесли в этой схватке потери, но они на общем численном фоне оказались незаметными, тем более что и в количестве тоже не сильно много, в пределах полутысячи воинов.
Аланы на своих мощных конях смогли достаточно быстро оторваться от славянской армии и сгруппироваться, тем более что Рус не собирался их преследовать до упора и дал сигнал остановиться. А то преследование могло обернуться новыми потерями, причем серьезными. Рус не хотел доводить дело до рубки на мечах в этом плане на алан, где сядешь там и слезешь и численное превосходство не сильно поможет даже в погоне. На одного зарубленного противника придется отдать полтора-два своих. Прямо скажем не самый выгодный размен, да и не нужен он Русу от слова «совсем».
«Разве что добить их сейчас, чтобы к аварам в конечном итоге не присоединились?» — подумал он, но все равно не стал продолжать погоню, потери даже один к одному для него были неприемлемы.
— Переговоры! — предложил Рус.
На этот раз алан, что требовал от него все железо и доспехи, а он выжил, был не таким веселым, скорее наоборот весьма грустным, ну и злым конечно.
— Чего ты хочешь?
— Канэй хачу, да, — хмыкнул Рус. — Так и быть, отдадим взамен своих, но на этот раз один к одному, чтобы вам было на чем уехать в родные края, а не пешком домой идти. Так и быть, раненых можете с собой забрать. Им тоже коней дадим. Кони у вас еще есть, а вот с воинами беда. Но если не согласитесь на обмен, продам их всех ромеям им рабы очень нужны, особенно из воинов, бросят их в бой против персов и они слягут в далекой пустыне, вместо того, чтобы защищать собственный дом.
Видимо что-то в сознании алан сдвинулось в плане сбережения личного состава, и бросать на произвол судьбы многие сотни раненых они уже не хотели, как это делали раньше, дескать так пожелали боги.
— Хорошо… — буркнул алан.
Так Рус обзавелся прекрасными конями. Он вообще подумал, что надо наладить нормальную селекционную работу и вывести более удачную породу тяжелых конец, что могли бы таскать тяжелых всадников, что-то вроде фризов. Но это уже будет на новом месте.
Глава 9
21
То, что Кий и Хорив во что бы то ни стало, несмотря ни на какие доводы, захотят отомстить, не могло
Вопрос в том, как и когда они отомстят?
Чтобы не иметь под боком враждебно настроенных к нему людей, что в любой момент могли ударить в спину, Рус всех воинов из числа полян отправил обратно с письмом к братьям, в котором объяснял свои мотивы. Это конечно ничего не изменит, но все же…
Ну и конечно же, помимо объяснительной пану Леху, отписал сестре, чтобы она сосредоточила все внимание на Хориве и Кие и тщательно отслеживала их телодвижения.
Представителей других племен из полянского союза, распихал по прочим сотням, но больше всего во вновь прибывшие, как постоянное напоминание братьям, что с ними станет, начни они вести себя неподобающим образом.
Братцы действительно усвоили урок и стали вести себя как шелковые. Казнь Щека так же весьма сильно укрепила авторитет Руса среди простых воинов. Но это понятно, воинам в походе просто жизненно важно знать, что ими командует не слюнтяй какой, а жесткий и справедливый князь.
«Тут главное не перейти грань, между суровой необходимостью и неоправданной жестокостью, когда начнешь казнить по поводу и без, — подумал он. — В последнем случае меня возненавидят и в конечном итоге порешат».
Но, к счастью, пока никто поводов для применения к ним жестких мер не давал.
Ильмера не подвела и вскоре от нее пришло письмо, правда не про действия Хорива и Кия, а про Леха. В общем писала про то, что Лех был в ярости, обещая Русу всевозможные кары.
«По его мнению, ты должен был привезти Щека на его суд и уже он должен был назначить наказание», — комментировала Ильмера.
— Ну… так-то он прав, — после некоторого раздумья согласился Рус. — Ч-черт…
Рус растер лицо ладонями. Ярость Леха он прекрасно понимал, ведь с его точки зрения, как правителя, Рус покусился на его власть, как кагана-пана в судебном плане, то есть на один из основных столпов любого правителя.
Конечно, у Руса есть статус князя похода и значит он тоже имеет право суда, но как говорится, есть нюансы. Одно дело суд над простыми воинами и совсем другое — над братом.
И все бы ничего, если бы не страхи и прочие фобии Леха относительно Руса.
«Надо бы обновить закладки, а то от такого стресса они могли и слететь…» — подумал Рус.
И тут как по заказу, а уже кончался апрель, прибыла ладья от Леха с требованием к Русу прибыть на правеж к пану.
Кочевряжиться он не стал и оставив все дела на Славяна, благо все работало как часы и угрозы вторжения ни со стороны всевозможных кочевников (лед на Азовском море уже сломался), ни со стороны ромеев можно было не опасаться. Разве что через перешеек могли хлынуть, но… с этой стороны было просто некому, по крайней мере пока. Кутригурам точно не до вторжения в Крым, несмотря на то, что они еще могли выставить достаточно воинов, чтобы смять славян. Другое дело, что даже в случае победы потери понесут такие, что они в конечном счете перестанут существовать, либо будут добиты оногурами или отступающими на запад утигурами, либо поглощены ими.