Исход
Шрифт:
Аркан вперился в него тяжелым взглядом:
— Я назвал вас достойными людьми, маэстру оптиматы, да… Но жизни МОИХ достойных людей для меня всегда будут в тысячу раз дороже, чем ваши. Нет ни одной причины, по которой я стал бы отправлять их на стены, если я имею возможность не делать этого и одержать победу… Мне плевать на ваши понятия о благородстве и на то, кем меня посчитают оптиматы. Я спасаю своих людей! В Кесарии, Аскероне, под стенами Шаранта — где угодно! Как думаете — ваш граф поступит так же? Придет к вам на выручку?
— Верю, что да, но надеюсь, что нет… — проговорил седоусый, сверкнув
Буревестник кивнул. Наверняка Эгмонт фон Калькройт рассчитывал на долговременную осаду Шаранта. Кхазады и их аркбаллисты — этот фактор он учесть не мог. Даже Аркан, выстраивая свои планы, думал, что именно здесь ортодоксам и придется покинуть корабли, затопив их в устье Сафата, чтобы нарушить врагу логистику и не дать возможность снабжать армию преследования по воде. Но после того, как пять сотен гномов-мастеров оказались участниками великого исхода из Кесарии, он переиграл стратегию… Шарант был прекрасной промежуточной базой, взять которую было слишком заманчиво!
И теперь верные вассалы боялись, что их сеньор придет — и попадет прямо в ловушку. Размеры армии и флота ортодоксов впечатляли, такая силища была явно не по зубам одной, пусть и весьма крепкой, графской дружине.
— Вы правда отпустите нас? — спросил совсем молодой еще парнишка с опаленными огнем бровями и ресницами.
Он явно нервничал, руки солдатика дрожали, губы запеклись — ему пришлось тяжко в горящем замке.
— Это такая же правда, как то, что истинный император, которого избрали на Магна Электориа — Антуан дю Массакр, а не Карл Вильгельм фон Краузе! — провозгласил Аркан. — Эй, там! Маэстру! Возьмите этих людей, заберите у них оружие и доспехи и окажите помощь… Ёррин! Мне нужны помпы и трубы со всех кораблей — будем тушить замок!
— Выда-перда-ющаяся стратегия! — заворчал кхазад. — Сначала — жги, потом — туши… Судя по всему — потом опять будем жечь?
— Всенепременно! Но сначала — займемся восстановлением сожженного! Сигнальщик — командуйте флоту: всем причаливать к берегу… Мы не разместим здесь двадцать тысяч человек, о, нет… Но женщины и дети смогут передохнуть. Вы! — Аркан ткнул пальцем в седоусого оптимата. — Как вас зовут?
— Франц фон Маггиль, ваше высочество, — расправил плечи старый воин.
— Дворянин? Рыцарь? — Рем прищурился, увидев золотую цепь на его шее. — Что ж, фон Маггиль, если вы проведете для меня экскурсию по острову — вашим людям выдадут по комплекту новой одежды и дадут кроме сухарей и пресной воды в дорогу еще вина и сушеного мяса. Если нет — после того, как вашим людям обработают раны и выдадут пищу и питьевую воду, можете начинать вязать плоты. Через три дня у вас появится возможность убраться отсюда к чертовой матери. Мне плевать, что вы расскажете что-то нашим врагам… Более того — я буду рад, если вы сделаете это!
Оптиматы переглянулись между собой и фон Маггиль кивнул:
— Ваше высочество, мы сами сдались на вашу милость, и вы проявили к нам великодушие. Думаю, вы и без меня провели бы тут рекогносцировку, так что с моей стороны не будет уроном для чести показать вам остров. Позвольте мне только смочить горло, и я — к вашим услугам.
— Патрик… — повернулся к верному соратнику Рем.
— Ваше высочество, кошелька у меня с собой нет! — радостно откликнулся южанин, который
— Зато есть фляжка с териаком. Дай-ка ее сюда! — щелкнул пальцами Аркан.
— Орра, это наказание Господне! — закатил глаза Доэрти. — Почему всегда я?
Но фляжку отдал. Рем с удовольствием наблюдал, как по мере употребления алхимического напитка менялось выражение лица фон Маггиля.
— О, пресвятой Феникс! — проговорил старый рыцарь, закончив хлебать из горлышка. — Я как будто заново родился! Будь у нас такое снадобье…
— … ничего бы не изменилось, — Буревестник забрал сосуд с териаком и отдал его Патрику. — Благодарю тебя, друг мой… Скажи, а какую форму благодарности ты бы предпочел, будь у тебя выбор?
— Хороший кавалерийский рейд, монсеньор! — бодро отрапортовал южанин. — А потом — виски, морское побережье, красивые женщины…
Буревестник усмехнулся, и поманил пальцем Патрика к себе. Наклонившись к самому его уху он прогворил что-то едва слышно, потом хлопнул Доэрти по плечу, глядя на его ошарашенные глаза и повернулся к Францу фон Маггилю:
— Пройдемте, маэстру, рекогносцировка не ждет. Для начала вы покажете мне место, где можно будет разместить ваших людей после того, как мы потушим пожар. Три дня — и вы свободны, вы слышали мои слова…
— Орра, монсеньор, а я… — Патрик не мог найти себе место.
— А ты — делай что должно! Можешь привлечь еще и Черных Птиц, у вас отлично получается работать вместе… Ёррин, ты — со мной. Тебе и твоим родичам предстоит восстанавливать замок и выбирать позиции для орудий.
Оптиматы впитывали разговор между Арканом и его ближним кругом так внимательно, что было видно, как шевелятся их уши. Буревестник очень надеялся, что информация о сумасшедших ортодоксах, которые почему-то решили задержаться на острове, достигнет нужных ушей… В нужный момент времени. Он был почти уверен — солдаты гарнизона двинутся вверх по Сафату, на поиски своего графа и его эскадры. Кавалеристы Патрика и Черные Птицы проследят за ними, если все будет именно так, как предполагается. А если нет — в верховьях Сафата, на тракте, который ведет от Смарагды, у людей Аркана найдутся дела поважнее…
Следом за фон Маггелем, в сопровождении дюжины зверобоев Буревестник шагал по утоптанной дороге, которая вела вокруг замка. Гномы тащили трубы и помпы, корабли, подчиняясь приказаниям своего герцога, один за другим швартовались у причалов или высаживали людей с лодок, деловитые ортодоксы занимали постройки вне стен горящего замка, оценивая возможность их использования для размещения женщин и детей…
Оптиматский рыцарь вдруг остановился, глядя на то, что делают люди Аркана, и проговорил:
— Мне жаль, что мы враги, ваше высочество. Я бы тоже постарался вытащить своих даже из пасти дьявола. И убил бы всех чертей в аду, если бы они пытались мне помешать. Скажите людям — пусть не берут зерно из амбаров у каменного пирса, оно заражено спорыньей… Граф приказал повесить за ребра торговцев, которые продали нам негодный продукт, но избавиться от порченых запасов мы не успели. У вас ведь детишки, вон — на лодках… Еще отравятся!
* * *