Искатель, 2000 №12
Шрифт:
— Шекет, выйдите из образа, — приказал майор, — и доложите о выполнении задания!
Я вышел и доложил. Если вы думаете, что я получил за свой подвиг правительственную награду, то глубоко заблуждаетесь. Видимо, я не сумел войти в доверие к собственному начальству, иначе почему оно в лице майора Лившица даже не предоставило мне положенного отпуска?
НИЧТО НЕ УСТОЯЛО
Что, по-вашему, опаснее: когда вас целует знойная женщина Туприкоза с планеты Бишхук или когда вас окружает пустота, в которой нет ни одного атома
Подумав, я ответил: «Полет в Пузырь Блендогора. Я едва не погиб, сидя в пилотском кресле и глядя в пустоту».
«Какая же это опасность? — спросили меня. — Сидеть, смотреть и ничего не делать!»
Именно так. Сидеть, смотреть и мучиться от невозможности что-то сделать. Ничего опаснее той акции я не припомню.
А началось все с того, что, как обычно, майор Лившиц не дал мне отдохнуть после очередного задания. Иногда мне казалось, что в Агентурном отделе, кроме меня, не было ни одного перспективного сотрудника.
— Шекет, — сказал майор, — знаете ли вы, что такое Пузырь Блендогора?
— Так точно, — ответил я, хотя впервые слышал это название. Переключив в мозгу канал приема телепатической информации на волну мирового информа, я послал мысленный запрос и через сотую долю секунды нежный женский голос проговорил у меня за ухом: «Пузырь Блендогора — абсолютно пустое пространство между рукавами Ориона и Персея. Размеры — полтора парсека. Плотность вещества — нуль. Плотность излучения — нуль. Плотность волн ментальной энергии — нуль».
— Вот именно, — печально подтвердил майор, когда, будто попугай, я повторил вслух все, что бубнила мне в ухо девица-информатор. — Именно нуль, нуль и нуль. В Пузыре Блендогора нет ничего, даже астральных тел. Ваше новое задание, Шекет: выяснить степень угрозы, узнать, кто ее создал, с какой целью, и что может предпринять контрразведка?
— Чем может угрожать пустота? — удивился я.
— Вы не понимаете, Шекет, — с сожалением констатировал майор. — Материя — это атомы, поля, души, астрал, да все что угодно! Полное отсутствие всего этого невозможно! Пустота — это то, чего там нет. Но если она существует, то там что-то есть, а если там что-то есть, то это уже не пустота, согласны? И если там есть то, чего там нет, значит, есть реальная угроза…
— Понятно, — перебил я. — Могу приступить к выполнению задания?
— Приступайте, — кивнул майор Лившиц и вздохнул так тяжело, будто посылал своего лучшего агента на верную смерть.
Я повернулся и вышел, воображая, что мне предстоит легкая прогулка. За свою беспечность я действительно едва не поплатился жизнью. И хорошо, если бы только своей.
В Пузырь Блендогора я отправился на своем верном «Бутоне». Перелет прошел без приключений. Пузырь был, конечно, невидим, и я узнал, что нахожусь на месте, лишь тогда, когда все приборы «Бутона», передававшие информацию мне в мозг, неожиданно «сдохли». За бортом не было ничего — ни одного атома, ни одного фотона, ни одного завалящего нейтрино, а уж этой гадости обычно везде навалом!
Темнота. Тишина. Скука смертная.
Я поудобнее уселся в пилотском кресле и начал смотреть фильм о Робине Гуде, который записал себе в память еще на прошлой неделе, но так и не нашел времени вспомнить. Фильм
Все оставалось по-прежнему — пустота за бортом была абсолютной, и мне даже показалось, что ее стало больше, если это вообще было возможно. Включив двигатели, я перелетел от одного края Пузыря Блендогора до другого и убедился в том, что за прошедшие часы это ничто увеличилось на целых полсветового года.
Пузырь Блендогора расширялся, но тогда я еще не осознал всей опасности, грозившей не только мне лично, но и человечеству, а равно другим цивилизациям. Вернувшись в центр Пузыря, я посмотрел еще две картины, перечитал три видеокниги, решил несколько задач по навигации, которые прежде считал нерешаемыми, а потом…
А потом я понял, что дело плохо. Прошло всего несколько суток по земному счету времени, а мне уже стало скучно! Снаружи не происходило и не могло происходить ничего, а мои информационные запасы были по определению ограничены. Еще неделя-другая подобного безделья, и мне останется только впасть в нирвану, уйти в себя, искать смысл жизни в самопознании за неимением никакого другого способа получения информации.
Сколько я мог выдержать, блуждая в недрах собственного подсознания? Теоретически — вечность, ибо личность непознаваема. На самом деле я сошел бы с ума довольно быстро, поскольку даже на самопознание ум способен лишь в том случае, если существует во внешнем мире, а не сам по себе. И не говорите мне об индийских йогах, которые, погружаясь в себя, познают мир. У них, прошу заметить, в это время замедляются все биологические процессы в организме, и для внешнего наблюдателя ушедший в себя йог похож на мертвеца. Я же выподнял ответственное задание, и погружаться в нирвану мне не позволила бы профессиональная гордость.
Я представил, как спасательная экспедиция обнаружит когда-нибудь мой хладный труп, и врач констатирует причину смерти: «Умер от скуки».
Я-то был готов даже к этому, в конце концов, по долгу службы я обязан был рисковать, в том числе и собственной жизнью. Но…
Черт возьми, Пузырь Блендогора расширялся! И значит, через какое-то время пустота охватила бы всю Галактику. Исчезли бы звезды, туманности, планеты, моря, горы… люди! Куда исчезли бы? Да какая разница? Ученые придумали бы объяснение, но ведь после этой катастрофы во Вселенной не останется ни одного ученого! Да и самой Вселенной не останется тоже…
Объяснение! Я и сам мог придумать вполне научное объяснение, которое не спасло бы ни меня, ни даже хотя бы один завалящий атом. К примеру: если есть материя и антиматерия, то может (обязан — с точки зрения математики!) существовать случай, когда материи нет вовсе. Согласитесь — если есть положительные числа и числа отрицательные, то что должно быть между ними? Нуль, совершенно верно!
Вот в этом нуле я и находился. И нуль этот по имени Пузырь Блендогора расширялся неудержимо, и спасения не было никакого!