Искатель, 2000 №1
Шрифт:
— Ну откуда я знаю, что у нее было в сумке?! — застонала я. — Хотя она поехала в поездку с маленькой сумочкой. Да вот она, под кроватью. По-моему, к ней никто не прикасался.
Полицейский наклонился и поднял сумочку с пола.
— Что с ней? Ее ранили?
— Долгину нашли на заднем дворе гостиницы без сознания, с раной на голове, нанесенной тупым предметом. Она не изнасилована, других видимых повреждений нет. Нападение произошло в предрассветные часы. Скорее всего — ее вызвал из номера, видимо, кто-то из знакомых, и набросился на нее.
—
Появилась наша гид с американцами. Все стали галдеть, обсуждая происшествие.
— Госпожа, — обратился к ней полицейский, — пожалуйста, соберите группу в холле. Всю группу.
— Сейчас, — кивнула она и скрылась на лестнице.
— Валерия, что здесь происходит? — наперебой спрашивали меня.
— Да я сама толком ничего не понимаю. Знаю только одно — Анжелика в больнице.
Вернулась экскурсовод.
— Все, кроме Семена, уже внизу.
— А где он? Кто это? — оживился полицейский.
— Он присоединился к нам перед самым началом поездки, в Ашкелоне. Заплатил наличными.
— Как его фамилия?
— Мальцев, — порывшись в сумочке, она протянула полицейскому книжку квитанций. — Но мы не требуем паспорта, когда заполняем расписки.
— Иными словами, мог назваться чужой фамилией?
— Мог.
— У Анжелики в кармане юбки была дискета, которой она очень дорожила, — сказала я. — Вы проверили ее одежду?
— Да, — кивнул он, — никаких дискет обнаружено не было.
— Когда я могу ее увидеть?
— Я отвезу вас. Если Долгину перевели из реанимации в общую палату, вы сможете с ней увидеться.
— Спасибо, буду ждать в холле.
Мне было уже ни до завтрака, ни до экскурсии. Хотелось одного — увидеть Анжелику, сообщить ее родственникам и вернуться в Ашкелон. А пока я приказала себе сидеть тихо, никуда не звонить и дожидаться полицейского.
Сидеть тихо не удалось. Пришлось собирать вещи, сдавать ключи и отбиваться от настырных вопросов американских туристов. По манере поведения американцы относились к до боли знакомому жмеринско-бердичевскому типу, который и у нас весьма распространен. Они строили предположения, лезли с советами, а когда я вежливо отказывалась звонить консулу или обращаться в Интерпол, отходили, поджимая губы, с твердым убеждением, что именно я злокозненно испортила им поездку. Особенно напирала на меня пара предпенсионного возраста в одинаковых панамках звезднополосатой расцветки. Супруга пытала меня:
— Неужели вы, милочка, ничего не слышали? Как ваша соседка ушла? Или, может быть, она кричала? Марик, ты думаешь, она не слышала?
— Ах оставь, Розочка, девушка ночью выходит на свидание! Ты хочешь, чтобы она топала, как слониха?
Не знаю почему, у меня вырвалось:
— Ни на какое свидание она не ходила! Анжелика вдова, она недавно мужа потеряла…
— Вот-вот, вдова, а туда же, — словно не слыша моих возражений, безапелляционно заявила супруга, — и зачем только такие в поездки по святым местам ездят?
— Перед Иисусом неудобно, — съязвила
Анжелика лежала в палате вместе с еще пятью больными. Бледная, с перебинтованной головой, она вызвала во мне острое чувство жалости. Присев на край кровати, я произнесла с бодрой улыбкой:
— Привет! Прекрасно выглядишь. Этот «шлем летчика» тебе очень к лицу! — Ну, не умею я утешать, что делать.
— Валерия, — она схватила меня за руку, — немедленно езжай домой! Оставь меня. Спаси Илющу!
— Да что ты? — поразилась я. Видимо, после удара по голове она соображала слабо. Ее рука пылала. — У тебя жар. Хочешь, я позову врача, тебе принесут что-нибудь успокоительное.
Она отрицательно покачала головой и откинулась на подушки.
— Тебя уже расспрашивали полицейские?
Анжелика кивнула и, не открывая глаз, прошептала:
— Я ничего им не рассказала. Среди них могут быть сатанисты…
Бред! Я встала с постели и с трудом сдержала себя, понимая, что и до удара по голове эта дама отличалась, мягко говоря, странностями. А нападение только спровоцировало дальнейшее развитие…
— Послушай, дорогая, в израильской полиции нет сатанистов, им не до того, они преступников ловят. Если у тебя есть хоть малейшее предположение, кто и зачем это сделал, расскажи. Его быстрее поймают, — о том, что усатый господин в каскетке пропал, я решила Анжелике не сообщать.
Она медленно открыла глаза.
— Ты помнишь, я рассказывала тебе о них, сатанистах, которые хотят вызвать на Землю воплощение дьявола. Один из них был всю дорогу с нами. Какая я дура, что не признала его раньше!
— Ты о ком? Об этом дядьке с фотоаппаратами?
Анжелика кивнула, и ее лицо скривилось от боли.
— Он подошел ко мне после ужина и показал тайный знак. Понятно, что он из посвященных. Попросил спуститься во двор, когда ты заснешь, — она говорила отрывисто, с трудом.
— Какой знак? Глаз в треугольнике?
— Да… — Черт побери ее мистические закидоны! Этот знак был нарисован на огромной картине в храме Благовещения, и, вероятно, преступник, кстати, неплохой психолог, крутился возле нас и слышал, с каким жаром моя приятельница обсуждала его.
— Не волнуйся, уже все в порядке, полиция занимается этим делом.
— Валерия, — Анжелика оглянулась по сторонам и понизила голос, — я не верю, полиция с ними не справится, их много, они следят за мной. Один убил мужа, второй напал на меня…
Слава Богу, хоть вспомнила насчет смерти мужа. Значит, приходит в себя.
— Им нужно Илюшино открытие! Он смог убежать от них, изменил внешность, но не помогло. Они доберутся до главного! У меня пропала дискета! Там коды…
— Кто доберется? Может, тебе дать воды? — Я ничего уже не соображала, этот параноидальный бред сводил меня с ума. Вот так всегда бывает, когда заришься на легкие деньги! Ведь не хотела больше связываться с этими Райсами!
— В моей сумочке — ключ от Илюшиной квартиры.