Искатель, 2000 №1
Шрифт:
На следующее утро, припарковав свою «Сузуки» около дома Иннокентия, я ждала Анжелику. Она появилась ровно в десять. На ней уже не было того балахона, в котором мы с доктором Райсом увидели ее пару дней назад, выходящую из зала ожидания. Но темный платок по-прежнему покрывал ее волосы.
Она села в машину, даже не поздоровавшись. Отнеся ее поведение на счет потрясения смертью мужа, я постаралась не возмутиться и двинулась в сторону полиции.
Пройдя мимо дежурного и показав ему повестку, мы добрались до уже знакомого мне кабинета. Михаэль что-то
— Можно? — спросила я.
— Валерия! — воскликнул он. — Рад вас видеть. У вас ко мне дело?
— Что-то вроде того…
— Вы сможете подождать, у меня назначена встреча, а после мы обязательно поговорим. Я надеюсь, ничего из ряда вон выходящего?
— Ваша встреча с Долгиной? — я подвинулась и пропустила в комнату Анжелику.
— Да, — кивнул он, и тут же до него дошло. — Валерия, вы опять взялись за свое?! Сколько раз вам говорить, чтобы вы не вмешивались не в свое дело!
— Простите, Михаэль, но я здесь нахожусь по своей работе. Эта дама заказала переводчика, а вы знаете, что у меня существует зарегистрированный бизнес.
Говоря все это, я села на стул для посетителей и предложила сесть Анжелике. Она без слов опустилась на жесткое сиденье.
— Ладно, ладно… — примирительно сказал следователь, — просто мне совершенно не хочется в очередной раз вытаскивать вас из всяких переделок.
— А это уже ваша работа, Михаэль, — улыбнулась я и добавила: — Моя полиция меня бережет.
Но на иврите эта фраза прозвучала совсем не так.
— Хорошо, — кивнул он, и тон голоса стал деловым, — позвольте ваши документы.
Анжелика протянула ему российский загранпаспорт. Михаэль сверился с фотографией, глянул на въездную визу и вернул его хозяйке.
— Расскажите, пожалуйста, госпожа Долгина, когда вы последний раз видели вашего супруга.
— Два месяца назад, — ответила Анжелика, а я принялась за свою привычную работу: голова полностью выключается из процесса, и язык действует в автономном режиме. — Он тогда завершил работу над новой программой и решил съездить к родственникам в Израиль отдохнуть.
— Уточните, к чьим родственникам?
— К моему брату, Иннокентию Райсу. У Илюши всегда были с ним прекрасные отношения.
— Да-да, понимаю… — сказал Михаэль, перебирая бумаги. — Скажите, ваш муж отличался какими-нибудь странностями? Отклонениями в характере?
— Вы на что намекаете? — повысила она голос. — Илья не был сумасшедшим. Он был гением! А все эти мещанские претензии только смешили его…
Мне пришлось туго при дословном переводе слова «мещанские», но я кое-как справилась, но, видно, не настолько хорошо. Следователь попросил объяснить, что Анжелика имеет в виду.
— Всем в глаза бросались сначала его одежда, волосы, борода. Он не придавал этому никакого значения. Всю свою энергию мой муж тратил на творчество, а не на то, чтобы лучше выглядеть. Ибо, украшая себя, ты совершаешь грех и обманываешь окружающих. Заставляешь их думать о тебе лучше, чем ты есть на самом деле!
Да уж, теперь понятно, почему Анжелика
Борнштейн слушал внимательно, не перебивая собеседницу, следя более, как мне показалось, за ее интонацией, нежели за моим переводом. Когда она замолчала, он спросил:
— Госпожа Долгина, есть ли у вас подозрения относительно того, кто мог убить вашего супруга?
— Нет, никаких.
— У него были завистники? Враги?
— Мой муж был существом из плоти и крови. Очень одаренный программист, создал уникальную программу по изучению иероглифов. Может быть, были люди, которые ревниво относились к его успеху, но чтобы явно завидовать? Нет, я не припомню…
— Как долго вы у нас пробудете, госпожа Долгина?
— Не знаю, около месяца. Хочу поездить по святым местам. Помолиться за мужа.
Михаэль понимающе кивнул. Он переложил на столе какие-то бумаги и совершенно обыденным голосом, как бы продолжая разговор, спросил:
— К какой концессии вы принадлежите?
— Простите, не поняла?
— Вы христианка, иудейка?
Анжелика нахмурилась.
— Я еврейка и признаю Христа…
Следователь поморщился, видимо не совладав с собой.
— Понятно… Все, у меня больше нет вопросов. Валерия, — обратился он ко мне, — я благодарю вас за помощь, иначе мне пришлось бы бегать за нашим штатным переводчиком. А он вечно занят.
— Не стоит, — ответила я, и мы с Анжеликой вышли из кабинета.
— Куда вас отвезти? — спросила я ее, когда мы сели в машину.
— На раскопки, — коротко ответила она, и я поняла, что ей хочется увидеть место трагедии.
До Национального парка мы доехали за десять минут. Заплатив сбор в пятнадцать шекелей, я въехала за шлагбаум и оставила машину на стоянке. Дальше мы пошли пешком.
Начало марта — это та пора, когда земля цветет, пропитанная зимними дождями. Солнце не печет так, как оно начнет сразу после пасхальных праздников, на зеленом травяном ковре вовсю распускаются ярко-желтые ромашки и красные маки. Хочется плюхнуться в это великолепие и лежать, раскинув руки.
Мы шли по парку. Миндаль уже отцвел, а мандариновые деревья только начали выбрасывать белые бутоны. Цветущие цитрусовые с неубранными с прошлой зимы золотыми плодами представляли собой феерическое зрелище и категорически опровергали все законы ботаники.
Мы прошли Ханаанские ворота — самое древнее место раскопок. Именно здесь была найдена фигурка тельца, прообраз именно того, библейского золотого тельца, из-за которого Моисей разбил скрижали. Согласно легенде, Иосиф прекрасный, тот самый еврей, премьер-министр при фараоне, разгадавший сон с семью тучными и с семью тощими коровами, происходил из рода, фетишем и покровителем которого был телец. Гроб с телом Иосифа похоронили в Ниле, и он ушел глубоко в придонный ил. Перед смертью Иосиф приказал евреям, если они уйдут из Египта, забрать и его гроб. И оставил золотую табличку с вырезанным на ней быком.