Искатель, 2000 №2
Шрифт:
«Они сожрут тебя с потрохами!»
Он знал, что девчонка видит людей насквозь, будто ей самой уже за девяносто, как ее прабабке, и поэтому был осторожен и немногословен, общаясь с новыми друзьями. А немногословность популярна среди волков. И вскоре Иван вошел в доверие, то есть прибился к одной стае.
Однажды он вернулся домой навеселе и с порога сообщил:
— Есть работенка!
— Ты не шутишь?
— Какие могут быть шутки! Десять кусков отваливают сразу, и это только аванс!
— Десять кусков? — встрепенулась Аида. —
— Да-да, моя голубка, на эти деньги я подыщу тебе квартирку. Разумеется, не хоромы. И разумеется, не в центре. Всего-то дел — замочить одного паренька! — По тому, как хорохорился перед ней Мадьяр, она поняла, что предстоит тяжелая, может даже невыполнимая, работа.
— За пареньков не дают такого аванса, — заметила Аида. — И почему ты сразу хочешь купить мне квартиру? Это я должна его замочить?
— Погоди! Давай обо всем по порядку. — Он достал из продуктовой сумки видеокассету. — Сначала посмотрим кино.
«Паренек» оказался известным банкиром, лысоватым дядечкой, с брюшком, лет под шестьдесят. На пленке был заснят его приезд в банк на черном «БМВ», с затемненными стеклами. Он вышел из машины в сопровождении трех телохранителей.
— У них вообще-то мозги есть? — спросила девушка.
— У кого? — не понял Иван.
— У тех, кто тебе заказал этого старикашку. Здесь нужен снайпер-профессионал.
— У них с мозгами все в порядке, — успокоил Мадьяр. — Снайпер им не подходит по простой причине. Сразу будет ясно, кто заказал дяденьку. Им требуется необычный почерк, чтобы не было похоже на заказное убийство.
— А что тогда?
— Ну… не знаю… — Он явно знал, но боялся произнести вслух. — Ну, например, семейная драма…
— У твоих друзей уже есть готовый сценарий? — догадалась Аида.
— В общем, да…
— Что же ты все вокруг да около? — закричала она. — Блеешь тут, как баран недорезанный!
И он раскрыл перед ней карты.
Жертвой должен был стать Патрикеев Петр Евгеньевич, весьма состоятельный гражданин города, пользующийся уважением властей, в основном из-за своей неуемной благотворительной деятельности. Патрикеев — вдовец. Имеется дочка-старшеклассница и любовница двадцати семи лет. Между девушками постоянно возникают конфликты. Известно, что любовница Патрикееву порядком поднадоела, и он ищет повод от нее избавиться. Аида и должна стать этим поводом.
— Где гарантия, что старикашка клюнет на меня?
— Гарантию в таком деле никто не даст, — с видом знатока согласился Иван, — но заказчик видел тебя и уверен, что клюнет. Патрикееву нравятся жгучие и загадочные.
— Но для начала ему надо хотя бы увидеть жгучую и загадочную?
— Об этом не беспокойся. Тебя представят его величеству! — Иван с каждой минутой становился храбрее, увидев, как разгорается огонь любопытства (или алчности?) в ее глазах. — Да и жить ты здесь больше не будешь. Для тебя снимут хату в центре. А другую хату я тебе подыщу на окраине. Это даже входит в условие.
— И долго будет продолжаться мой роман со старикашкой?
— Может, месяц, может, два, — развел руками Мадьяр, — пока не возникнет необходимая ситуация.
— А если она никогда не возникнет?
— Сама спровоцируешь.
Аида задумалась, закурила.
— Не нравится мне это, — призналась она.
— А сразу столько бабок — нравится?! — взвизгнул Иван. Он даже вспотел от возмущения. — Я не понимаю… Дело, конечно, рискованное, но мы…
— Ты-то чем рискуешь, Гуцул? — Она так называла его в особых случаях. Когда презирала.
— Чем-чем… — Глаза его забегали, не зная, на каком предмете остановиться. — Если ты прогоришь, то и мне каюк.
— Я прогорю, Ваня. Это входит в сценарий твоего заказчика. Неужели не ясно? Ему нужна семейная драма. Любовница убивает своего богатого любовника. Конфликт с дочерью или попытка ограбления — это не важно, но я в конце концов должна предстать перед судом или получить пулю от телохранителя. А тебя уберут, потому что ты слишком много знаешь.
Он молчал, видно, напряженно думал. Он уже не раз убеждался в интуиции и прозорливости девчонки, и на сей раз ее доводы не выглядели абсурдом.
— Что же делать? Отказаться? — Его опять прошиб пот. Он испугался собственных слов.
— Думаю, уже поздно. Для тебя. — Аида усмехнулась. — А я еще не принята в игру. Я тебя предупреждала, будь осмотрительным в выборе новых друзей, а то сожрут с потрохами.
— И что же теперь? Ты меня оставишь?.. — На Ивана было жалко смотреть. Он весь как-то обмяк, словно сдувшийся мяч, в глазах блестели слезы.
— Сколько они тебе обещали по окончании дела? — неожиданно поинтересовалась она. — Только не вздумай мне врать!
— Пятьдесят кусков. Я решил, что мы их разделим пополам, ведь аванс — твой полностью.
— Дешево они захотели избавиться от старикашки! Я уже не говорю о твоей щедрости! Двадцать пять кусков за плевание в потолок!
— Но я ведь тоже могу понадобиться.
— Вряд ли. — Девушка красноречиво покачала головой. — Мне надо подумать, — тихо сказала она и тоном госпожи приказала: — Отвези меня в тихое, укромное местечко!
— На кладбище?..
— Идиот!..
Он высадил ее у ворот парка, что рядом с церковью, а сам остался в машине.
Он прождал пять часов. Уже начало смеркаться, и сторож, молодой парень интеллигентного вида, с книгой под мышкой, явно студент, охрипшим голосом оповещал: «Парк закрывается!»
Но Аида вышла не из ворот парка, а появилась со стороны церкви. Он не стал ее расспрашивать, догадавшись, что есть еще один выход. Они вообще не проронили ни слова, будто его раздолбанная «Волга» была начинена подслушивающей аппаратурой.
Только дома, после принятого душа и выпитой чашки кофе, к ней вернулся дар речи.