Искатель, 2002 №3
Шрифт:
Через неделю на пустыре, в крапиве, гулявшая собака нашла труп, женский, без ноги и без ушей. Когда я доложил майору результаты осмотра, он лишь крякнул каким-то торжествующим кряком. И велел пошевеливаться — искать преступника.
У меня были версии, но майор их не любил. Ему подавай результат. Но версии оперативнику нужны, как чертежи инженеру. Я знал, почему майор презирает версии — у него не было воображения.
Сработала версия первая, лежавшая на поверхности. Поскольку тело женщины было бесчеловечно искромсано, подозрение пало на душевнобольного. Мы прошлись по списку
Нет для оперативника праздника слаще, чем раскрытое преступление. Мы собрались у майора в кабинете. Трепались, хотя следовало бы на радостях выпить. Майор смирился с мыслью, что НЛО в преступлении не участвовал, но отступить хотел достойно.
— Ребята, все-таки я в жилу предсказал, что второго уха не будет?
Мне пришлось его добить.
— Товарищ майор, ухо съели.
— Кто?
— Преступник, псих.
Ни поесть, ни поспать, ни посидеть, и это тянется-тянется, переходя со дня в ночь, с ночи в день… Тогда я думаю о свободе. Кто ее ограничивает? Считается, что государство. Да ничего подобного! Свободу ежечасно ограничивают прохожие, соседи, автомобили, сослуживцы, работа… Считается, что я ловлю преступников и суд лишает их свободы. Да? Я лишен свободы, потому что денно и нощно обязан ловить убийц и бандюг. Выходит, преступники лишают меня свободы.
Только мы разделались с психом, как в уголовный розыск приходит письмо: «Ребята, копните под кустом сирени за домом номер тридцать по Ясному переулку». Мы, оперативники, привыкли работать по версиям. Я предположил, что зарыт бочонок с золотом; Тюнин поскромнее — сумка с долларами; Оладько согласился на ящик пива. В общем, копнули. И никто из нас не угадал — труп. Началась привычная работа.
Я думал, что майор бросил подкалывать меня иррациональными явлениями и своими любимыми НЛО. Остановив меня в коридоре, он велел:
— Леденцов, разберись-ка с девушкой…
Девушка вышла из-за его могучей спины и двинулась за мной. Что у нее могло быть: обокрали или муж бьет. Она села к столу. Вздохнула. Значит, муж бьет. Обворованные не вздыхают, а злятся. Голосом легким, как воздух, она сообщила:
— Я беременна.
— От меня, что ли? — не удержался я.
— Пошел второй месяц.
— Гражданка, я опер, а не гинеколог.
— Меня изнасиловали.
Я схватился за телефон.
— Товарищ майор, это подследственность прокуратуры.
— Леденцов, ты же знаешь порядок, запрещающий гонять человека из учреждения в учреждение. Прими заяву, возьми объяснение и отправь все в прокуратуру.
Можно и так. Если она пришла в следственные органы, то, скорее всего, насильник неизвестен; а это значит, что отыскать его прокуратура поручит нам.
Я взял паспорт. Татьяна Пашкова, двадцать четыре года… Этой информации мне маловато. Начинать с расспроса о преступлении — то же самое, что нырять в воду, не промерив глубины. И я стал промерять.
— Работаете?
— По заказам. Я дизайнер по интерьерам. Окончила Высший художественный колледж.
— Семья есть?
— Живу одна.
— Замужем были?
— Собиралась, — ответила она, как-то извиняясь.
Поскольку
— Что же помешало?
— Марат меня обманул.
— Оказался женатым?
— Нет, выдавал себя за Быка.
— А на самом деле?
— Натуральная Рыба.
— Ага, — сказал я долго-задумчиво.
Конечно, мужчине иметь рыбий характер не годится. Но ведь и бычий не мед. Или гражданка Пашкова имеет в виду что-то иное?
— Вы говорите о его характере?
— При чем тут характер? Дело в том, что я Дева, — сообщила она, полагая, что вопрос мне прояснила.
— У вас до Марата… э-э… не было мужчин?
— А вам какое дело? — неожиданно обрезала она.
— Сама же проговорилась, что была девушкой, — перешел я на ты.
— Не девушкой, а Девой. По гороскопу.
Так, все с большой буквы: Дева, Бык, Рыба. Моде можно не следовать, но знать надо. Тем более оперативнику. Это мне наказание за насмешку над астрологами и над тем жгуче-черным мужиком, который в прямоугольной шапочке вещал с экрана телевизора. Все-таки свои познания я решил углубить:
— Дева, и что?
— Дева не должна идти замуж, например, за Близнеца, Стрельца или Рыбу. Будет несчастливый брак.
— За кого же ей?
— За Быка, Скорпиона или Рака.
— И куда делся Марат?
— Ушел к другой.
— А она… кто по гороскопу?
— Это теперь не важно.
Я рассматривал лицо заявительницы… Впрочем, какое значение имеет лицо в наше время? На женщинах столько всего отвлекающего, что до общей красоты лица дело и не доходит. Золотистые тени на веках и под глазами, как сосновая кора, облитая солнцем. Губы цвета легкого загара. Волосы цвета загара крепкого. Блузка, кожаная юбка и сумочка, отделанная бисером. Грудь видна почти вся, кроме сосков. Чего же она удивляется, что ее изнасиловали?
— Так, где это произошло?
— У меня в квартире.
— Когда, кто, как?.. Подробно.
— Ночью. Проснулась от яркого света. Лица и фигуры не видно, а как бы один контур… Приближается ко мне…
— Подождите. Он вошел через дверь?
— Нет, через окно.
— А какой этаж?
— Третий.
— Как же он добрался?
— Что ему стоит…
— Окно было открыто?
— Ему это без разницы.
— Подожди… Это твой знакомый Марат?
Губы цвета легкого загара от недоумения сложились вопросительным крендельком. Она не понимала моего вопроса, как и я ее кренделька. Все-таки расшифровке он поддался.
— Таня, хочешь сказать, что какой-то парень при помощи лестницы забрался к тебе в квартиру?
— Какая лестница! Он возник передо мной, как виденье.
— Откуда взялся-то?
— С «летающей тарелки», которая зависла во дворе.
Нехорошее предчувствие закостенило мой язык.
Мне показалось, что майор стоит за дверью и крупногубо улыбается. Мое молчание дало девице простор, и память ее оживилась.
— Я вдруг стала погружаться в сон, но в другой, райский. Не знаю, сколько прошло… Открыла глаза, в комнате уже никого нет, а НЛО, облив дом голубым светом, поплыл в небо. Ей-богу, говорю правду.