Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
— Сидел? — между прочим поинтересовался Голливуд.
— Как в России без этого.
— Большие сроки?
— Ловил я рыбку, где берег пониже да червяк пожиже. Скажем, первая ходка…. Лез в окно пацаном. Чтобы бесшумно выдавить стекло; намазал его вареньем.
Челнок выпил осторожно, с оглядкой, не привыкнув быть полноправным клиентом. Но, поскольку бутылка ополовинилась, клиентом он себя все-таки почувствовал и спросил в открытую:
— А ты, Григорий Андреевич, то есть Голливуд, и верно учишь артистов?
— Я ставлю трюки.
— Фокусы?
—
— Кроликов из шляпы достаешь?
— Ты из квартир что доставал?
— Что придется, включая жратву.
— Поэтому у тебя из имущества одни трусы. А я из квартир достаю раритеты.
— Воруешь?
— Похож я на вора?
Челнок смотрел — на артиста и похож. Хотя бы волосы, каштановые, лежат волнами, между прочим, тремя: над лбом, на макушке и на затылке. А бородка? Не каштановая, темнее, аккуратная, как волосяная коробочка. И вот какое дело: выпив граммов триста, Челнок разглядел у артиста усики формы птички, севшей на губу и распустившей крылышки.
— Голливуд Андреевич, а что это за раритеты?
— Допустим, ты берешь магазинную кассу. Оружие, сила, короче, ограбление. А в кассе всего-то оказалось тысяч пять-десять деревянных. А если взять у гражданина иконку шестнадцатого века. Тоже пятьдесят тысяч, но баксов. Главное, без стрельбы, без насилия, без масок и шума.
Голливуд говорил смело, уверенный, что понимают его смутно. Да и кто поверит этому недомерку в камуфляже не по росту? Но недомерок задал трезвый вопрос:
— Андреич, значит, ты квартиры шмонаешь? Я через форточку, а ты через дверь.
— Запомни: я ставлю театральные этюды.
Вместо того чтобы запомнить, Челнок решил допить водку. Голливуд поморщился: он чуточку пережал. Изделие в печи перестояло, но перестоявшее изделие спросило почти трезво:
— Голливуд, от меня чего хочешь?
— Почему считаешь, что я что-то хочу?
— Такая жирная халява…
— Хочу, — признался Голливуд. — Я нуждаюсь в ассистенте.
— Это кто?
— Который кролика в шляпу прячет, — раздраженно буркнул Голливуд.
Плавающим взглядом Челнок всматривался в своего нового знакомого, пробуя все-таки понять, что ему нужно. Но вместе с взглядом плавал и Голливуд. Ага, учит артистов, а откуда у него шрам, вернее, шрамик, даже рытвинка, идущая по правой щеке от носа к верхней губе? Небось, пьяный студент шпагой ткнул.
— Андреич, нету у меня кроликов.
Голливуд отодвинулся от стола и начал глазами отыскивать официантку. Застолью пришел конец. Челнок протрезвел, почуяв уплывающую халяву:
— Андреич, приколы приколами, а мужик я верный.
— Алкаш.
— Это грех общенародный.
— Может, в тебе есть что-нибудь похуже алкоголизма… Ты, случаем, не гей?
— Ни в коем разе, — отмежевался Челнок, хотя не знал, что это такое.
— Значит, натурал?
— Да, я в натуре, — рассудил Челнок про себя, что все натуральное лучше синтетического.
— Василий, мне нужен верный помощник.
— Это я, — заверил Челнок.
— Завтра на трезвую голову
— Водочку докушаю, Андреич?
— Кстати, на Барбадосе пьют только ром.
2
Майор Леденцов пришел в РУВД пораньше — он так считал. Но в коридорах уже сидели-бродили люди. Нет, не сотрудники. Терпилы, то есть потерпевшие. Те, которые пострадали за прошедшую ночь. Только за одну.
В прошлое воскресенье Леденцов ездил на дачу к брату, который весь день боролся с насекомыми-вредителями. Майору понравилось название этого насекомого, образное, ни прибавить, ни убавить — плодожорка. Плоды, значит, жрет. Но поразило другое: плодожорки и всякие тли приспосабливаются к ядохимикатам. Нужно изобретать новые.
К чему вспомнилось? Вот к чему… Принимаются новые законы и постановления с пулеметной частотой, всякие решения и правила усиливают и смягчают, изобретаются чуткие приборы, делаются хитроумные запоры и непробиваемые сейфы… Преступники же приспосабливались к нововведениям сноровистее плодожорки.
Почему граждане не шли к дежурному? Или уже были? Леденцов отпер кабинет, возле которого дремал гражданин весьма почтенного возраста. Держать старика в коридоре негоже. И хотя сперва надо бы ознакомиться со сводкой происшествий за сутки и забежать к начальнику РУВД… Майор старика пригласил:
— Заходите.
— Обокрали мою квартиру, — на ходу поведал старик.
— Запоры сломаны?
— Целы.
— Как же проник вор?
— Я сам впустил.
— Он применил силу?
— Нет, я пригласил его по телефону.
— Пригласили обокрасть? — усмехнулся майор, уже жалея, что связался с нудный стариком.
Двадцатилетний стаж работы приучил к скрупулезности, которая не всегда нужна. Молодые ребята разбирались с заявителями, как белки с орехами. Случались ошибки, но и производительность была. Старик, у которого оказался сильный внушительный голос, майорскую усмешку подавил:
— Я пригласил кран исправить.
— Водопроводчика?
— Именно.
— Он и обокрал?
— Больше некому.
Леденцов пожилым сочувствовал, особенно старикам-мужчинам. Бабуси при грабеже могли раскричаться. Женщины убегали. Мужики и парни оказывали сопротивление. Старикам было ни убежать, ни оказать сопротивление, и на помощь не позвать, потому что мешала мужская гордость. Все-таки он спросил:
— Вор применил к вам силу?
— Нет.
— А как?
— Украл незаметно.
— Подробнее, пожалуйста…
— У него были инструменты и длинный кусок узкой трубы. Думаю, в трубу спрятал.
Майор уже хотел было отправить старика к тому оперу, который займется делом непосредственно. Но труба заинтересовала: что можно в ней вынести, да еще в узкой? Бриллианты насыпать?
— Что украдено?
— Сабля.
— Холодное оружие.
— Историческая реликвия.
— Что в ней исторического?