Искатель, 2014 № 10
Шрифт:
Людское море волновалось. Зрители перемещались в хаотичном движении, пропитывали редкий парк, как вода губку. Подвижная людская масса дробилась на ручейки компаний и ватаг, закручивалась водоворотами споров и веселого гомона, а следом неминуемо сливалась в единый мощный поток центральной аллеи. И поток этот струился безостановочно, но как океанский вал разбивается о волнолом, — так и людской вал дробился о второе кольцо оцепления: серые фуражки, форменные куртки, строгие лица.
Тут уже никаких улыбок, а на заднем плане — бойцы подразделения быстрого реагирования в сферах и с короткими автоматами в руках.
Здесь
И, наконец, третьим кордоном шли терминалы для оплаты витаксом. Их ввели не так давно, но разноцветные кабинки быстро стали привычным дополнением футбольного антуража: заходи, бросай жетон в прорезь и плати за возможность посмотреть интересный матч днем своей жизни. Говорят, под оплату витаксом выделялись специальные места на трибунах, и в большом количестве, а охотников отдать двадцать четыре часа бытия за футбол находилось немало.
После терминалов люди вновь сбивались в единый поток, но тот сразу делился на четыре рукава, устремлявшихся к входам на стадион. И над всем этим движением, над деловитой расторопностью полицейских и праздной толкотней фанатов, возвышался огромный портрет Ивана Царева — семигорского кандидата в Государственную Думу. Политик смотрел на людское коловращение спокойно и мудро, с легкой полуулыбкой, будто зная цену всей этой суете.
А поодаль от всего этого столпотворения, по боковой аллее, без торопливости, но деловито вышагивали двое в оранжевых куртках и того же цвета беретах. На рукавах и сумках, что несли они в руках, ярким пятном мелькала эмблема компании «СГ Электросеть» — стилизованная лампочка в перекрестье электрических разрядов-молний.
Один из служащих компании был сухощавым, светловолосым и сероглазым, с резкими чертами лица, которые еще принято называть «мужественными». Второй — рыхловатый, с кучерявой, как у пуделя, головой и выражением лица незлобивой собаки, готовой в любой миг добродушно вильнуть хвостом.
Электрики подошли к служебному входу западной трибуны. Здесь полиции не наблюдалось, у двери стоял охранник в форме защитного цвета. Он мельком глянул в стандартный бланк заявки, подписанный директором стадиона.
— Прожектора западной осветительной стойки? Вам направо, ребята, по коридору до третьего сектора. Там указатели висят, налево выход на поле, а служебные помещения чуть дальше. Спросите, если что, у технического персонала.
— Да уж не заблудимся, — усмехнулся светловолосый и, чуть склонившись к охраннику, заговорил, заговорщицки понизив голос: — Ты вот что, служивый, мы с напарником футбол немного посмотрим, лады? Ну, хотя бы первый тайм. Игра ведь какая!
Кучерявый радостно улыбнулся и в поддержку затряс головой.
— Да ладно, смотрите, — махнул рукой охранник. — Только если появится начальство, делайте вид, что занимаетесь ремонтом. Инструменты там разложите, еще что — ну, сами понимаете.
— Не беспокойся, все будет тип-топ! — заверил светловолосый, и электрики прошли в подтрибунные
Широкий коридор, залитый косыми лучами солнца, уводил к западному входу и был совершенно пуст. Вся обслуга и спортсмены находились у выхода на поле, располагавшегося на противоположной трибуне. Зрители, не задерживаясь, топали через проходы прямиком к посадочным местам, а здесь царило полное безлюдье. Вика и Баса, а под видом электриков на стадион проникли, конечно же, они, это устраивало.
Сообщники рысью припустили в указанном направлении, но скоро коридор сделал плавный изгиб. Теперь охранник больше не мог их видеть, друзья остановились. Береты перекочевали с голов в карманы, куртки были сняты и вывернуты наизнанку. Теперь они превратились в синие робы с надписью «7Г Радио», а на рукавах появились новые эмблемы: стилизованный маяк с расходящимися радиоволнами.
Перемены произошли и с сумками — они приобрели те же эмблемы, что и на куртках, и теперь стали похожи больше на кофры репортеров. В руках у новоиспеченных представителей самого популярного городского радиоканала появились микрофоны. То, что это пришедшая в негодность, списанная техника, догадаться по внешнему виду было невозможно.
Всем необходимым их снабдил накануне Шестопер, а вчерашний вечер был посвящен подготовке и подгонке амуниции. Теперь оставалось только не столкнуться с настоящими репортерами, но Вик надеялся, что в сутолоке стадиона они смогут вовремя сориентироваться.
Через западный вход плотным потоком шли болельщики, и сообщники, влившись в толпу гомонящих любителей футбола, беспрепятственно прошли на поле. Первый ряд традиционно резервировался для прессы, спортивных обозревателей и гостей, и свободных мест здесь хватало. Друзья присели у прохода с краю, чтобы до времени никому не мозолить глаза.
Вик огляделся. Атмосфера была самая праздничная. Трибуны украшали флаги и цвета клубов. Тут и там фанаты разворачивали цветастые баннеры с фамилиями и прозвищами любимых игроков, командными девизами и бодрыми призывами к победе. Зрители улыбались, громко переговаривались, шутили. Пробуя голос, взрыкивали сирены, и задорно пиликали дудки, выводя мелодии клубных гимнов. Густо ухал барабан.
Отлично, думал Вик. Это вам не пьяненькие завсегдатаи пивной. Здесь веселая жизненная сила переполняет людей, и витакс, кажется, готов сам, без посторонней помощи, хлынуть наружу. Тут мы его и зачерпнем! — думал тягун, охота будет удачной!
Несколькими рядами выше он разглядел девицу. Вздыбленные волосы девушка выкрасила волнами, создав фантастическую желто-зеленую гамму. Вокруг глаз тщательно вывела звезды, тоже желто-зеленые, и такие же, только большего размера, образовали на груди что-то вроде лифчика. На голеньком животике красовалась надпись «Удар», а из одежды на девчонке были еще только шорты и босоножки.
Девушке не сиделось на месте: она постоянно вскакивала, приплясывала, размахивая руками, и выкрикивала что-то — широко распахивался рот с ярко накрашенными губами. Не по сезону оделась, удивился про себя Вик. Осень на дворе, не жарко, и ветерок — легкая курточка ей не помешала бы. Но девчонка, не обращая на погоду ни малейшего внимания, продолжала пританцовывать, а потом хлебнула из цветастой банки, резко запрокинув голову.