Искатель, 2014 № 11
Шрифт:
— Ну, смотри, тягун, если что, я тебя голыми руками удавлю. — И скомандовал Николе и Столбу: — Бросили пукалки! Делаем, что говорят!
Вертолет еще немного поболтался в воздухе, а потом мягко сел на крышу, не останавливая винта. Из чрева вертушки выскочил человек в штатском костюме, неторопливой походкой направился к беззащитной четверке.
Боевики, выполнив команду, смотрели на приближающегося человека. То, что произойдет дальше, каждый представлял себе по-своему, но никто не ждал ничего хорошего.
— Из вас кто-нибудь вертолетом
— Я трактор водить учился. Только научиться не успел, выгнали…
— Ну, тогда слушай мою команду, — сквозь зубы процедил Вик. — Как вскину руки — падайте сзади меня. Всем понятно — сзади меня!
И нажал кнопку на приборе. Ту, что расположилась под изображением волны.
— Советую прекратить сопротивление, господа… — начал «костюм», не доходя с десяток метров. Шел он расслабленной походкой, чувствовал себя хозяином положения. — Вы окружены, мы можем уничтожить вас одним ударом. Но-остались некоторые вопросы и еще есть возможность договориться…
Этот вальяжный господин стал номером первым. Организм уже почувствовал свободу от поводка: солнечное сплетение, ладони, позвоночник — все пело, вздрагивало в радостном предвкушении, зудело от нетерпения. «Наверное, я стал своеобразным наркоманом, — мельком подумал Вик, — не могу уже без этого». Но лишние мысли пришлось отбросить.
Направленным узким хватом он снял витакс с приблизившегося противника. Снял ровно столько, чтоб тот не грохнулся сразу, оставался еще какое-то время на ногах. Он и остался: Вик видел бледность, залившую лицо, выступивший пот. Заготовленная фраза застряла у господина в глотке, но он продолжал двигаться, словно манекен, заводная кукла, у которой еще не кончился завод. И спецназовцы пока не видели опасности. Лишь бы не начали палить раньше времени!
Вик переключил все внимание на кабину вертолета. Пилот, которого нужно сохранить живым во что бы то ни стало, и снайпер. Этого наоборот — валить сразу и надежно. Тягун сосредоточился: мир д ля него сейчас превратился в одни сплошные потоки витакса. Затухающий ручеек парламентера, стена огненно-багровых всполохов над напряженными спецназовцами. И в кабине: один поток — жесткий и горячий, как луч лазерного прицела, а второй — аморфный, плывущий.
Сомнений не осталось — как и в случае с оператором, поток которого представился натянутой нитью, Вик ухватился за «лазерный» луч. Рванул, и витакс вылился весь и сразу, как будто только и ждал этого момента. Запекло под ложечкой, отчетливо рыкнула турбина, Вик расслабил кисть, затряс ею — не дай бог зацепить летчика!
Но турбина уже набирала обороты. Как голодный хищник, она требовала пищи. Как чудовищный молох, жаждала эфемерной, трепещущей субстанции витакс, от которой зависят человеческие жизни. И Вик раскинул руки!
Послушно попадали сзади сообщники. Только там, за спиной, остался узкий,
Взмах правой рукой — и все те бойцы, что были справа, угодили в петлю экстренного забора! Взмах левой — охват группы, расположившейся слева. Вик работал сейчас, на два раздельных сектора! Никогда еще не приходилось ему делать что-то подобное, и никто не мог гарантировать успех… Да какие гарантии! — тут самого бы не разорвало пополам! Такие игры с полем не проделывал никто и никогда…
Но думать было некогда. Сомневаться было некогда. Бояться было некогда.
Вик сжал кулаки, рванул руки на себя, еще и помог тягу глубоким — аж всхлипнул! — вдохом. Он был похож на вдохновенного дирижера, управлявшего невидимым оркестром, но играл тот оркестр симфонию смерти и разрушения.
Турбина взревела. Под ложечкой встал не мягкий комок — повис раскаленный булыжник! В области крестца пекло неимоверно, но слева и справа начали падать фигуры в броне. Ничком и навзничь. На бок, неловко подогнув ноги. Запрокинув голову, свернувшись калачиком.
С глухим стуком выпускали мертвые руки оружие на мокрый бетон крыши.
И когда где-то глубоко внутри — он и сам не смог бы сказать точно, где — судорожно вздрогнуло, ухнуло, застонало почти жалобно — выключил прибор. Потому что знал — за этим пределом идет уже полный разнос. Он станет дырой в пространстве, куда птицами полетят то ли людские жизни, то ли души…
Вик обернулся. Боевики лежали ничком, накрыв головы ладонями, как под артобстрелом.
— Подъем! — просипел вор своей новой команде. — К вертушке, быстро!
Жизнь боевика из крайне левого крыла Неукротимых полна опасностей и непредвиденных ситуаций, поэтому люди здесь собрались сплошь опытные, с хорошей реакцией. Они рванули с низкого старта, подхватывая на ходу оружие и не задавая лишних вопросов.
Пилот, вцепившийся в штурвал, был жив, но напуган до полусмерти. Он ошалело круглил глаза на демонов, уложивших в мановение ока и без единого выстрела подразделение спецназа, и, как лошадь, тряс головой. Слова до него не доходили, пока Никола не сунул ему под нос ствол и не сказал каким-то особым голосом:
— Если сейчас не поднимешь в воздух свою птичку, я тебя самого превращу в воробушка!
То ли оружие подействовало, то ли тон, которым была сказана фраза, но летун будто проснулся. Ротор взвыл на тон выше, набирая обороты, и в следующую секунду вертолет оторвался от крыши злосчастной пятиэтажки. Снизу не раздалось ни единого выстрела. Судя по всему, подразделения, блокировавшие подступы к дому, посчитали операцию благополучно завершенной. Ни пальбы, ни драки, ни попыток бегства. Значит, командир выполнил задачу и сейчас, скорее всего, последует отбой тревоги.